Не только оружейная столица, но и "город голубятников" – какой запомнилась Тула жителям XX века
"Зимой катались на салазках и ледянках с горы, устроенной в саду, бегали на коньках по политым дорожках и лихо ездили по улицам на "порожняках" – розвальнях, в которых мчались домой с базара подвыпившие крестьяне. <…> В дни Масленицы ходили на Хлебную площадь, где в балаганах смотрели увлекательные пантомимы, петрушку, канатоходцев и наездниц, скачущих на нарядных лошадях, катались на каруселях. Тут же, если замёрзнешь, можно было выпить за копейку стакан горячего сладкого сбитня, пахнущего мёдом и травами", – так описывает зимнюю Тулу конца XIX – начала XX веков русский и советский художник Василий Рождественский.Он же называет Тулу городом "оружейников, птицеловов и голубятников", а также рассказывает запомнившуюся ему историю из детства, описывающую воинственный дух горожан.
"Дело было так: в расклеенных заранее по городу афишах сообщалось, что такого-то числа, в таком-то часу из кремлевского сада на воздушном шаре поднимется госпожа такая-то (следовала фамилия), вход платный. Все шло хорошо: в назначенное время сад полон публики, играет музыка. Еще больше было народа за садом у моста. Этим необычным событием заинтересовались главным образом "казюки", настроенные всегда деятельно и пытательно, подобно лесковскому "Левше". Очевидцы рассказывали потом, что в назначенный час шар по неизвестной причине не поднялся. Казюки, хотя и ожидали зрелища за решеткой сада бесплатно, должно быть, не вынесли пренебрежения и, обладая сильным темпераментом, разломали ограду, разгромили буфет, а после, заливая свое огорчение вином, подожгли его", – пишет он.
Тулячка Галина Тенцер в своих дневниках много рассказывает о Туле середины XX века. Ее отец перевез семью из Алексина в квартиру на улицу Гайдара в областной столице – сам же он начал заниматься восстановлением Новотульского металлургического завода. Здесь и прошло ее детство. Тенцер так описывает жилье своей семьи, что невольно проникаешься бытом туляков прошлого века.
"В квартире – печное отопление, простейшая мебель, в том числе сундук, в который на лето мама складывала одежду, пересыпая ее нафталином. Сундук был знаменит тем, что был самодельным, из толстой фанеры, большой и крепкий. Мы сидели на нем вместо стульев, а стоял он на кухне. Тогда у многих были сундуки. Варили на печке, в основном, жарили картошку. Масло сливочное было редкостью. Во дворе дома стояли сараи", – пишет она.Современных людей может удивить, что школа, где училась Тенцер, имела туалеты на улице с дырками, какие сегодня можно встретить в деревнях, а образы учащихся этой школы пронизаны бедностью послевоенного времени.
"Воровали друг у друга бутерброды (я – нет), так как жизнь была очень тяжелая и голодная. Многие дети были из бараков, наверное их пригнали из деревень (или сами приехали на заработки) строить Новотульский металлургический завод", – говорит она.Городские зарисовки также полны бедностью и бандитизмом – все это едва ли может представить себе современный туляк.
"Часто на улицах воровали с веревок белье и у нас тоже. Просто обрезали веревки и все уносили. Все боялись бандитов и карманников, которые ходили с лезвиями, зажатыми между пальцев. Ими резали сумки и карманы, а, иногда, и полосовали лица. Особенно много карманников было в трамваях. Один раз, когда мне было примерно 5 лет, я стояла с мамой в очереди в магазине и впереди дядька в шапке-ушанке лез к женщине, стоящей впереди, в сумочку. Вся очередь видела, но боялись даже сказать. А мама бросила мою руку, подошла к этому мужику, схватила с его головы шапку и стала хлестать этой шапкой по лицу. И мужик убежал", – делится женщина.
В воспоминаниях туляка Михаила Бузовкина отражена Тула второй половины XX века – здесь и коммунальные квартиры, и тульский диалект, и ностальгия по Центральному рынку и превращение небольшого города с деревянными домами в застроенный многоэтажками "мегаполис" (именно так город видели люди того времени).
"Многие были переселены из бараков, подвалов, общежитий в коммунальные квартиры на две-три семьи. Постепенно, по мере широкомасштабного строительства "хрущёвок", а позднее "брежневок", жильцов в доме становилось меньше. Рабочие жили по-своему весело, с песнями и плясками под гармошку во дворе, неприличными частушками, домино, а иногда самогоном и драками. <…> Часто можно было слышать тульский диалект: "упанешь", "жамки", "моя ведёрка", "без двАдцати". <…> Мы жили в квартире на две семьи. Электрический счётчик был один на квартиру. Мы должны были платить в складчину. У соседей часто не было денег на своевременную оплату электроэнергии, а моей маме надоедало платить за всех. Приходили контролёры с угрозой отключения в случае неуплаты. Тогда платила всё-таки мама, а соседка в получку честно отдавала ей долг", – пишет он.
Центральный рынок сегодня ушел в историю – на его месте строится новый жилой комплекс. А раньше туда ходили все – мерили одежду на картонках, ели пирожки и торговались до последнего.
"Мы с мамой часто ходили на Центральный рынок. Путь проходил по тогда тихой, почти деревенской улице Тургеневской. У частных домиков были лавочки или завалинки, где мы отдыхали на обратном пути. На той же Тургеневской находился мой детский сад. Старинный деревянный особняк с тяжёлыми дверями и сияющими медными ручками", – воспоминает туляк.
От Петровского квартала до Глушанок, от Горелок до Скуратово – сегодня Тула вовсе не маленький город. Однако смешно представить – раньше улица Первомайская уже считалась "краем географии".
"Пересечение проспекта Ленина и улицы Первомайской, благодаря архитекторам, было красивейшим местом Тулы. Считалось, что мы живём в центре города. Но ещё незадолго до моего рождения это была окраина. Конечная остановка трамвая была в районе стадиона. На улице Коммунаров (проспекте Ленина), напротив Ликёрки и выше, было много деревянных домов. То же и на Первомайской, и на Фридриха Энгельса. <…> С конца 1950-х Тула стала интенсивно продвигаться на юг. На Первомайской улице и проспекте Ленина строились красивые жилые дома. Немаловажную роль в создании облика этих мест сыграли большой парк и стадион, корпуса политехнического института. Район стал престижным. Это всё происходило на моих глазах, но, по малолетству, я это не помню", – говорит туляк.
Тулячка Алевтина Рогова оставила нам воспоминания о Центральном парке города середины XX века. Удивительно, но за вход нужно было платить, а прямо на территории находился кинотеатр под открытым небом, сближавший горожан.
"Вход в парк был какое-то время платным с четырех часов дня, а в какие-то годы с десяти утра. У входа стояла будочка для кассира, а свой стул он приносил к нам на ночное хранение. Но часто через лазейки или через забор в парк проникали не только дети, но и взрослые. <…> Первая аллея была почти всегда безлюдной и тихой, но в её конце располагался вечерний кинотеатр (под открытым небом), билеты в который стоили 20-30 копеек (в городских кинотеатрах – 50 копеек). Поэтому даже осенью жильцы ближайших домов облачались в валенки, зимние пальто и всем двором шли на киносеанс. Большинство мальчишек смотрели фильм бесплатно, сидя на деревьях и громко комментируя те или иные события, добавляя впечатления от просмотра", – вспоминает тулячка Алевтина Рогова.