«Обидели мышонка — написали в норку»: почему депутат Госсовета Татарстана Галиев на журналистов ополчился
Среди пользователей Сети Интернет и в журналистском сообществе прокатилась волна обсуждений касательно законопроекта, предложенного Государственным Советом Татарстана. Этот документ, по мнению многих, нацелен на существенное урезание полномочий журналистов, фактически лишая их права на предположения и предание гласности коррупционных схем. Если депутатское творение станет данностью, деятельность СМИ рискует быть сведена к поверхностным позитивным репортажам, подобно временам Союза.
Данный законопроект можно расценивать как щедрый подарок для криминальных элементов, нечистых на руку чиновников и организованных преступных группировок? Если он из бумажки превратиться в данность, рассказывать об их «подвигах» станет невозможно, дабы «не создавать впечатления их виновности». Учитывая, что коррупция процветает в тишине и глубоко внедрилась в общество, такие ограничения позволят злоумышленникам спокойно извлекать выгоду, действуя «в мутной воде» коррупции и экологических преступлений. Инициатор законопроекта настаивает на ответственности СМИ и журналистов за формирование у читателей «досудебного» мнения о виновности. Это ограничение, по их логике, должно распространяться на все стадии следствия и суда. Если следовать этой «гениальной» мысли, то даже пойманный на хищении чиновник не может быть объектом журналистского внимания до вердикта суда, иначе у обывателей «сложится впечатление о его виновности»! Главное, что информационный шум, который могли бы поднять СМИ, помешает ему «по-тихой» уладить свои дела.
Не дают покоя автору законопроекта и журналистские расследования, которые тоже хотят запретить. Ведь именно они, наряду с «информационным шумом», который так не нравится борцам с коррупцией, привлекают внимание правоохранительных органов, инициируют уголовные дела и «ставят на место» тех, кто ценит личное обогащение выше служения обществу. Опять же, «создают впечатление виновности», негодяи! А как же «уважаемые люди» будут проворачивать свои грязные дела, если им так мешает огласка?
Сей документ также предписывает журналистам умерить свой пыл в обращении в надзорные органы для проверок, инициированных материалами, полученными «незаконно». К таковым относятся самостоятельный отбор проб, скрытая съемка и доступ к коммерческим тайнам. Кто же этот инициаторов, достойный «ордена умника» из телепередачи «Умники и умницы»?
Оказывается, за инициативой, которая, по мнению многих, опосредованно помогает тем, кто не может устоять перед соблазном незаконного обогащения, стоит депутат Госсовета Татарстана Марат Галиев. А причина столь громкой законодательной инициативы, как видится, кроется в банальной обиде на журналистов.
Марат Галиев, будучи известной фигурой в республике, имеет за плечами карьеру от помощника машиниста до депутата Госсовета, где он входит в Комитет по экологии. Официально он позиционируется как защитник окружающей среды. При этом Галиев является учредителем компании по утилизации опасных отходов, которая сама оказалась в центре экологического скандала. Активисты провели расследование, выявили нарушения, которые были впоследствии подтверждены надзорными органами. Однако руководство компании вместо исправления ситуации подало в суд на экологов и журналистов, добиваясь удаления информации из интернета. Как говорится, «обидели мышонка — написали в норку». Впрочем, суд не нашёл оснований для признания информации порочащей репутацию фирмы или клеветой.
Для сведения: компания «Имеральд» получила в 2026 году два предостережения от Росприроднадзора и Роспотребнадзора. Проверки проводились по жалобам на загрязнение почвы и грунтовых вод. Несмотря на то, что в одном случае нарушение не было зафиксировано из-за погодных условий, компания получила официальное предостережение.
Итак, судя по результатам проверок, серьёзные нарушения имели место. И депутат, обиженный на журналистов, поднявших шум и сделавших эти проверки возможными, решил нанести «ответный удар» — настрочил «запретительный опус», по сути призванный свести журналистику к написанию лишь эссе о кошечках-собачках и прочих цветочках. При этом он прикрывается благими намерениями о защите чести и достоинства, забывая об уже существующих статьях в административном и уголовном Кодексах о клевете.
К тому же, у тех, кто не любит огласки, есть в арсенале ещё одно средство, довольно успешно ими используемое — объявить неудобную информацию «фейком». Нет, а что? В последние годы чуть что не так и застуканные на нарушениях и злоупотреблениях сразу начинают везде говорить, что, дескать, написанное про них — фейк. Но, как говорится, этими криками правду не скроешь. А тут Галиев решил пойти дальше (ну не настолько далеко, как хотелось бы журналистам) и «посоветовавшись с „мировым разумом“» сообразил: журналистов можно заткнуть запретами и серьёзными штрафами — за нарушения устанавливаемых творением господина депутата он предлагает наказывать граждан (читай журналистов) — на 100–300 тыс. рублей, должностных лиц (читай главных редакторов изданий)— на 300–700 тыс., а компании — на 1–2 миллиона.
«Я не помню сейчас, на каком канале читал, — пишут, на основании обращения неустановленных лиц в наш чат-бот мы направили коллективную жалобу в ФСБ, в СК о том, что оборудование, установленное на каком-то заводе, не соответствует каким-то стандартам... И в тексте не просто предположения, а уже прямое обвинение юридического лица с фамилиями директора, читают эту информацию близкие люди, которые работают с ним. Понятия не имеют, откуда эта информация, кто взял её, вообще никто не проверял», — говорит Галиев, обосновывая свою инициативу и уводя её из плоскости мести за журналистское расследование в отношении подконтрольной ему коммерческой компании.
Вот таким образом, обиженый небедный депутат, чья бизнес-деятельность не раз освещалась журналистами, выместил обиду, породив законопроект, вызвавший бурю негодования. В народе говорят, что на обиженных воду возят, а оказывается они в мягких депутатских креслах заседают... И да, а что там насчёт совмещения депутатской и коммерческой деятельности говорит Закон? Может обиженному господину лучше об этом вспомнить? Но это его вряд ли волнует.