Мы не бандеровцы, а часть разделённого русского народа
Второе письмо с Украины
…Возможно, меня спросят: а что же европейские организации по правам человека? Или они не знают об уничтожении русской культуры Украины, о гонениях на Русскую церковь? Знают! Очень хорошо знают. Как журналисту мне приходилось бывать на встречах с представителями ОБСЕ и ООН – с Евой Шмидт, Фернандо Инахарой, с верховным комиссаром ОБСЕ по правам национальных меньшинств Ламберто Заньером. Сведения о притеснениях русских, атаках на церковь, о разгуле «активистов» до них доводятся в немалых объёмах. Они вздыхают, записывают, благодарят и… разводят руками: мол, мы не нашли пока понимания у господ Турчинова, Нищука, Кириленко.
Иного и не будет. Ждать помощи от Европы нам, русским Украины, нечего.
Теперь ещё об одной неправде. О так называемых криптобандеровцах. То есть о нас, жителях Украины. О том, что мы якобы люди потерянные, так как в душе уже не считаем себя связанными с Россией и русскими. И, может быть, даже в целом поддерживаем антироссийскую политику киевских и американских властей. Вообще эту ложь лучше оставить на совести тех, кто её распространяет. Наверное, где-нибудь на Львовщине или Ивано-Франковщине какой-то процент населения подпадает под эту характеристику, но и этот процент сильно завышают. Просто на Западной Украине больше крикунов. Да, там нацисты заметнее, их депутаты сидят в местных советах, но что думают там обычные граждане – большой вопрос. В Закарпатье, например, бандеровщину ненавидят и за упоминание о её основателе можно крупно поплатиться. Впрочем, запад Украины – территория особенная. Тамошний народ шесть веков прожил вне единого русского государства, распинался латинянами и униатами за верность православию и Руси. И что у него сегодня в душе, повторяю, не знает никто.
А вот говорить, что «бандеризацию» приняли Харьков и Одесса, Запорожье и Днепропетровск, Николаев и Херсон, – это уже бред. Нацисты там в ничтожном меньшинстве и держатся лишь поддержкой власти и верой в собственную безнаказанность. Да и Киев от того, что здесь проживают Порошенко и Ляшко, Тягныбок и Билецкий, относить к числу антирусских городов я бы не спешил. Киевляне второй год подряд составляют основу стотысячных крестных ходов в конце июля, в День Крещения Руси. А крестный ход, напомню, проходит у нас с призывами к прекращению войны, к единству православного народа и верности каноническому (русскому) православию. И, кстати, в составе «Бессмертного полка», несмотря на угрозы нацистов, уже не первый год идут не марсиане, а те самые киевляне, которых шельмуют как «бандеровцев».
А когда в сентябре 2017-го Верховная рада уже была готова закрыть в Киеве Российский центр науки и культуры (РЦНК), открытое письмо в международные организации направили представители киевской творческой и научной интеллигенции: народные артисты Украины Николай Рушковский и Лариса Кадочникова, народный художник Украины Радна Сахалтуев, композитор Владимир Быстряков, политолог Михаил Погребинский и многие другие.
Ситуация по-житейски понятна. Власти расставляют националистов и нацистов на ключевые посты в государстве. Дают доступ к оружию преступникам разного калибра. Сажают их в суды, чтобы судить несогласных. Запугивают через СМИ. И простой человек знает, чем грозит ему несогласие (уже звучат, например, от писателя Ю. Андруховича предложения ввести в уголовный кодекс статьи за бытовое осуждение майдана, гейпарадов или ассоциации с Европой).
Идеологи майдана контролируют любое высказывание и в обычном несогласии усматривают политический протест. Они готовы репрессировать и убивать. Ведь Олесь Бузина был убит, прежде всего, за своё несогласие с идеологией режима, захватившего власть в результате переворота. И само убийство Олеся было актом запугивания несогласных.
А оставшиеся в живых потенциальные лидеры сопротивления – Наталья Витренко, Василий Волга, – издёрганные угрозами, вынуждены скрываться. У нас помнят, как показывали на всю Украину нацистов, с улюлюканьем рвавшихся в квартиру Н. Витренко. К вам в дом могут прийти с повесткой лишь за пост или лайк в «Фейсбуке». Или без всякой повестки явятся вооружённые нацисты. А ведь и в такой обстановке нет у нас согласия с режимом, если не считать холуйского поведения отдельных «деятелей».
Есть несколько показателей настроения простых людей. Верность Русской церкви. Верность памяти о Великой Победе. Поведение в быту. Активность в социальных сетях. Русские православные храмы полны, и паства умножается. Ежегодно вижу, что людей на День Победы в Парке Славы в Киеве всё больше. И приходят с цветами молодые семьи. Здесь видно отчётливое несогласие с общим духом власти, неприятие установленного на Украине режима.
А стоит прорваться в пространство СМИ новости о том, что в условиях давления и репрессий нашлись смелые люди, оказавшие сопротивление, – эти люди тут же чувствуют моральную поддержку тысяч сограждан.
Мы не забыли смелый поступок начальника полиции Днепропетровской области генерала Игоря Репешко, который вместе со своими сотрудниками 9 мая защитил демонстрантов от хулиганья («радикалов»). Репешко был уволен Аваковым по требованию Коломойского, именующего себя жидобандеровцем. Но при этом честный офицер, отказавшись извиняться, написал в социальной сети: «Мне не стыдно посмотреть в глаза жителям Днепропетровской области и особенно личному составу ГуНП».
Мы не забыли, как в апреле 2017-го в Херсоне правоохранители и местные депутаты провели обыск в логове карателей «Правого сектора» (организация запрещена в РФ). С риском для карьеры и жизни они изъяли у местных «правых» оружие и боеприпасы, арестовали лидера евромайдана в Херсоне Андрея Наливайко (нациста, убившего в 2014 году полицейского).
И Одесса, несомненно, остаётся русским городом. Местных нацистов во главе с Сергеем Стерненко поддерживает власть, но одесситы, выходя протестовать против действий мэра Труханова (то ли защищая украденную им больницу, то ли памятник императрице Екатерине), выступают против режима, который посадил этого Труханова на должность. А проведенный недавно прозападным фондом «Демократи́чні ініціати́ви імені Ілька́ Ку́черіва» опрос показал: 77% населения той части территории Донецкой и Луганской областей, которая контролируется Киевом, считают эту власть себе чуждой.
Множество таких же свидетельств приходит из Винницы, Запорожья, Николаева. Выгнали ли из маршрутки «героя» АТО, вспыхнули ли бурные споры в очередях, в поликлиниках, в сберкассах – всюду слова и действия, направленные против действующей власти, находят одобрение людей. Моё личное ощущение: нацизм, патологическая русофобия – удел меньшинства. А на Юго-Востоке – ничтожнейшего меньшинства.
И ещё о Киеве. Любопытное наблюдение опубликовал на днях знакомый журналист. На киевских кладбищах 90% новых захоронений сопровождаются словами скорби на русском языке. Не это ли свидетельство того, кем считают себя киевляне?
Вывод простой: несмотря на мощнейшее давление власти, СМИ, органов образования, спецслужб, народ Украины в массе своей не поддаётся переделке. Укронацисты признают, что верность прошлому (для них проклятому) укоренена глубоко в сознании. Противники исторической Руси столкнулись с чем-то сущностным, что неотъемлемо от нас. Однако опасность велика, и она нарастает. Молодое поколение, не имеющее опыта жизни в единой стране, в составе одного народа, легко поддаётся обработке пропагандой. Из каждого угла пропаганда твердит: «Нужно быть украинцем, русским быть опасно». И здесь на первый план выходит решающий стратегический фактор – время. По мере того как время уходит, мы проигрываем в борьбе с многоликим врагом. Новое поколение растят беспамятной «политической нацией», которую учат: мы с Россией чужие, мы враги.
Чтобы в той обстановке, в какой вынуждена сейчас жить Украина, наш народ не потерял будущее, нам нужна помощь извне. Без помощи обойтись невозможно, как невозможно освободиться из плена безоружным людям, если они окружены вооружённым врагом.
Неумолимо быстрый ход времени требует планомерных действий от всех, кому небезразлична судьба единого народа. Крайне важно вещание на государственном уровне не только на политически искушённого гражданина Украины, но и на самых обычных людей. Через телепрограммы, интернет-каналы до них должно из России доходить: вы не оставлены, мы по-прежнему вместе. Вы нам не чужие. Вот наша общая история, наша культура, наша вера. И только так слова президента В. Путина ободном народе наполнятся действенным содержанием.
Крайне важно, чтобы наши настоящие друзья в России решительно отмежевались от тех, кто говорит, что мы другой народ, недалёкие хохлы. И недопустимо, когда в Москве организуется демонстрация фильмов, прославляющих убийц русских людей в Донбассе.
Важно при малейшей возможности заявить миру: события 1991 года были для народов исторической России не только геополитической, но и социальной, и человеческой катастрофой, открытым актом войны. Трагические последствия катастрофы подлежат преодолению. Такие слова во многом ободрили бы нас здесь, на оккупированных Западом землях Украины.
Важно готовить молодые кадры за пределами Украины, в незаражённой зоне. Необходима открытая, всемерная поддержка брошенных в украинские тюрьмы сторонников русского единства, как лучших представителей единого народа, доказавших личным подвигом верность этому единству. Нужна поддержка перед лицом всего мира русской Украины как земли, где проживает отделённая часть народа. И не надо повторять: мол, начнут хохлы голодать – поумнеют. Немногочисленные фанатики не поумнеют никогда. Для них ненависть важнее благополучия. Что касается остальных, они ждут помощи. И надеются.
В заключение подчеркну ещё раз: пока никакой «политической нации украинцев» нет, но её формирование идёт быстро. И нельзя терять время. Иначе слова об «одном народе» потеряют смысл, а из переделанных малороссов будет сформирован авангард войны против России. Своего рода украинский ИГИЛ (организация запрещена в России), как это ни дико.
А враг во всех случаях будет продолжать внедрять в сознание единого народа мысль об украинской «инаковости», о предательстве украинцев. Это ложь. Предательства нет. Есть лишь духовное угнетение, освобождение от которого должно стать общей болью и общим делом всего временно разделённого народа.
Киев, декабрь 2017 года