Загадочный 43-й: какие тайны хранит знаменитая советская подлодка "С-7"

Казалось бы, если погибает подводная лодка, ее экипаж известен поименно. Но так бывает не всегда. Спустя 80 лет благодаря архивам удалось восстановить забытое на долгие десятилетия имя советского подводника, ушедшего в поход и не вернувшегося в 1942 году. Что произошло тогда в холодной Балтике и почему был забыт человек?

Отойдя от шока потерь 1941-го и пережив трудную блокадную зиму, подводники Краснознаменного Балтийского флота (КБФ) своими действиями на Балтике в 1942 году доказали противнику: слухи об их небоеспособности сильно преувеличены.

[embed]https://profile.ru/military/leninec-protiv-krigsmarine-odin-...[/embed]

Пытаясь заблокировать советские подлодки в Ленинграде и Кронштадте, немцы установили в Финском заливе ряд заграждений из тысяч мин. Однако это не помешало подводникам-балтийцам вырваться на чистую воду. В 1942 году они совершили 31 поход в Балтийское море, где потопили и повредили 32 вражеских судна.

Одной из самых успешных подлодок в этой кампании стала «С-7», потопившая в первом походе (9 июля – 15 августа 1942-го) четыре транспорта. Командование КБФ высоко оценило действия «С-7», наградив ее экипаж орденами. Командиру лодки Сергею Лисину 23 октября того года было присвоено звание Героя Советского Союза. Но это событие оказалось омрачено гибелью «С-7» с большей частью экипажа.

[caption id="attachment_1802276" align="aligncenter" width="1000"] Командир подлодки «С-7» С. П. Лисин[/caption]

17 октября «С-7» вышла из Кронштадта, придя на следующий день на остров Лавенсари, откуда 19 октября лодка отправилась на позицию в Ботнический залив. Перед выходом Лисин получил сведения об обстановке на позиции и курсы прохода к ней от только что вернувшегося оттуда командира «С-13» Петра Маланченко. Эта информация помогла «С-7» благополучно пройти вражеские минные заграждения в Финском заливе и выйти в Балтийское море, о чем Лисин доложил по радио утром 21 октября. Однако его донесение было перехвачено противником, и на охоту за его лодкой вышли финские субмарины. Вечером того же дня одна из них, «Весихииси», потопила «С-7» торпедами.

[embed]https://profile.ru/military/neschastlivaya-shhuka-poslednyay...[/embed]

До сего времени считалось, что на советской подлодке находилось 46 человек, из которых погибли 42. Лисин и еще три краснофлотца, находившиеся на мостике, уцелели, были подобраны «Весихииси» и попали в плен. Однако эта информация о числе находившихся и погибших на «С-7» людей неверна. В момент гибели на борту лодки Лисина было на одного моряка больше, то есть 47 человек, из которых погибли 43.

Неучтенным оказался военврач 2-го ранга Наум Дубовский, не упоминавшийся в списках потерь экипажа «С-7». О том, что это был за медработник, как он оказался на «С-7» и почему его не включили в список потерь, удалось выяснить с помощью документов Архива Военно-Морского Флота (г. Гатчина).

[caption id="attachment_1802279" align="aligncenter" width="1200"] Подводная лодка «С-7» на дне[/caption]

В середине 1942 года Медико-санитарное управление (МСУ) ВМФ СССР опубликовало обзор состояния регенерации воздуха на подлодках воевавших флотов. Из него следовало, что в боевых походах подводникам приходилось тяжело, поскольку атмосфера внутри лодок была очень загрязненной. Субмарины все светлое время суток вынуждены были находиться под водой и всплывать для зарядки аккумуляторной батареи и вентилирования отсеков лишь с наступлением темноты. Но в летнее время на Балтике ночи короткие, всего около четырех часов. Таким образом, экипажи подлодок КБФ находились до 20 часов в сутки без глотка свежего воздуха.

В отсеках снижение уровня кислорода и повышение содержания углекислого газа выходили за пределы допустимых норм. Подводникам было трудно дышать, их физическое состояние ухудшалось, что скверно сказывалось на возможности выполнять боевые задачи. И совсем плохо экипажам приходилось, если район их действий контролировали вражеские силы ПЛО. Тогда проведенное под водой время могло составлять более суток.

[embed]https://profile.ru/military/zhizn-v-trube-bytovye-usloviya-s...[/embed]

Выйти из этой ситуации помогало использование на лодках средств очистки воздуха – специальных устройств, снаряженных регенерационными (калийными) патронами. За несколько часов работы они могли вдвое снизить концентрацию углекислого газа в атмосфере отсеков. А добавление внутрь лодки кислорода из ее запасов окончательно восстанавливало пригодность воздуха для дыхания.

Отслеживание состояния атмосферы внутри лодки было обязанностью военфельдшеров – сотрудников медико-санитарной службы подплава, входивших в состав каждого экипажа. Однако этому вопросу в их довоенной подготовке уделялось мало внимания, поэтому военфельдшеры плохо разбирались в вопросе регенерации воздуха.

Кроме того, качество атмосферы на лодках во время похода зависело от отношения к очистке воздуха их командиров. А они, не встречая возражений со стороны фельдшеров, не использовали систему регенерации воздуха и в тех случаях, когда показатели по углекислому газу и кислороду выходили за пределы допустимой и даже критической зоны. Объяснялось это тем, что командиры подлодок старались сберечь регенерационные патроны – на всякий «пожарный» случай. К таковому относилось длительное пребывание под водой из-за аварии на лодке или во время ее преследования противником.

Как отмечало МСУ ВМФ СССР, пренебрежение очисткой лодочной атмосферы отрицательно влияло на самочувствие и работоспособность экипажей лодок. Действия флагманских врачей бригад подлодок воевавших флотов, отвечавших за здоровье и быт подводников и не препятствующих нарушению существовавших инструкций и указаний по регенерации воздуха, оценили как недопустимые. В этой связи было рекомендовано организовать сборы фельдшеров, чтобы путем чтения лекций и проведения практических занятий обеспечить им базовые знания и навыки в этом вопросе. Кроме того, рекомендовалось увеличить на подлодках запас средств регенерации, чтобы избавить командиров от необходимости их экономить.

Ознакомившись с критикой, флагманский врач бригады подлодок КБФ Тихон Кузьмин распорядился собрать фельдшеров и командиров лодок на конференцию и проработать там вопросы, поднятые МСУ ВМФ СССР. Проведение конференции поручили одному из самых опытных медиков бригады военврачу 2-го ранга Дубовскому.

[caption id="attachment_1802290" align="alignright" width="459"] Военврач 2-го ранга Наум Дубовский[/caption]

Согласно материалам Архива Военно-Морского Флота, выпускник 2-го Ленинградского мединститута Наум Давидович Дубовский был призван на службу во флот в феврале 1939-го. Спустя два месяца его назначили на должность врача плавбазы «Полярная звезда» подплава КБФ. А в 1942 году Дубовский стал начальником санитарной службы этой плавбазы, будучи также старшим медработником на 3-м дивизионе подлодок.

Выступая на конференции, Дубовский упомянул противоречия, возникающие у медработников и командиров лодок по поводу регенерации воздуха, указав при этом, что правы и те, и другие. С одной стороны, плавать с загрязненной атмосферой было нельзя, с другой − ежедневный расход регенерационных патронов и кислорода мог обернуться их нехваткой в критической ситуации. Так же Дубовский признал, что значительно увеличить запасы регенерационных патронов невозможно, поскольку на лодках нет свободного места. Выходом здесь могло бы стать внедрение на подлодках очистительных средств более длительного действия, но такого же размера и веса, как прежние.

Эти рекомендации нужно было проверить на практике. Так как компетенция военфельдшеров в этом деле была невысокой, медико-санитарный отдел штаба КБФ решил послать на подлодках в море лучших специалистов, чтобы те смогли детально изучить проблемы регенерации воздуха непосредственно в боевой обстановке.

Для этого начальник отдела Владимир Баудер запросил у командующего КБФ адмирала Трибуца разрешения допустить к участию в походе на подлодках военврачей Дубовского и Мотылева. Командующий дал добро, после чего штаб бригады подлодок получил распоряжение распределить врачей на субмарины, готовящиеся отправиться в поход. Дубовский должен был идти в море на «С-7», а Борис Мотылев − на «К-52», которые составляли часть третьего и последнего эшелона подлодок, выходивших в Балтику в 1942 году.

Такое распределение оказалось роковым для Дубовского. Подлодки третьего эшелона понесли наибольшие потери в ту кампанию: из 16 единиц, вышедших в поход, не вернулись восемь, включая «С-7».

24 октября 1942 года шведское радио сообщило о потоплении финнами неизвестной советской лодки и пленении ее командира. Узнав об этом, штаб КБФ неоднократно вызывал «С-7» по радио, но она не ответила. Тогда 1 декабря, по истечении срока ее автономности, командир бригады подлодок Андрей Стеценко доложил командующему флотом, что в сообщении шведов имелась в виду «С-7». В итоге в конце декабря нарком ВМФ Н. С. Кузнецов своим приказом исключил ее из состава флота как погибшую при выполнении боевой задачи.

[embed]https://profile.ru/military/vremya-prob-i-oshibok-kak-razviv...[/embed]

Теперь дело было за экипажем. 13 января 1943-го Стеценко своим приказом объявил 46 подводников «С-7» погибшими. Позже, когда стало известно о пленении Лисина, а затем − и трех его подчиненных, список погибших сократили до 42 человек. В таком виде он существует и до сих пор, о чем свидетельствует приложение к паспорту захоронения в море подводников «С-7», составленное военно-мемориальной службой Балтфлота в марте 2019-го.

Но почему в нем нет Дубовского? Дело в том, что 1 октября 1942 года, за две недели до выхода в море на «С-7», этот военврач приказом Трибуца был выведен из состава бригады подлодок, передан в распоряжение Военного совета флота и прикомандирован к разведотделу штаба КБФ. А в феврале 1943-го приказом командующего КБФ он был исключен из списков личного состава флота как «погибший на подводной лодке "С-7" в ноябре 1942-го в борьбе с германским фашизмом».

Таким образом, людские потери на «С-7» Лисина оказались упомянутыми раздельно в списке по бригаде подлодок из 42 подводников и в списке погибших медработников КБФ, где упоминался Дубовский. Этот бюрократический казус на протяжении уже более чем 80 лет мешает восстановить историческую справедливость в вопросе точного числа моряков-балтийцев, погибших на «С-7» 21 октября 1942 года.