Памяти легендарного воронежского хирурга фронтового врача Нины Бобровой
Корреспонденту нашей редакции посчастливилось общаться с Ниной Викториновной, когда ей исполнилось 97 лет. Ее бодрость духа, чувство юмора, любознательность, сопереживание в теплом домашнем разговоре были как инъекция «иммуномодулятора» особого свойства. И можно только догадываться, как этот удивительный доктор действовала на своих пациентов – оперировала она в БСМП №1 до 75 лет, и потом еще до 82 работала здесь на полставки. И продолжала читать лекции будущим хирургам. «Она и сейчас за нами присматривает», – уже после кончины Нины Викториновны сказал коллегам в стенах ВГМУ нынешний министр здравоохранения региона Игорь Банин.
Корреспондент редакции снова побывал в этих стенах – небольшом частном доме по улице Пятницкой, прозванном старожилами «бобровским заповедником», и пообщался с продолжателями выдающейся врачебной династии Бобровых.
Три стены и два венгра
– Этот дом дедушке выделили, когда он с семьей вернулся в освобожденный Воронеж из эвакуации. До оккупации они жили на проспекте Революции рядом с гостиницей «Бристоль», были свидетелем той чудовищной бомбежки в Саду пионеров, все вместе лечили оставшихся в живых раненых детей. Но и их дом рядом с «Бристолем» был полностью разрушен, и по возвращении врачебной семье из шести человек сначала дали комнату в уцелевшем здании на Карла Маркса, а потом вот этот дом. Вернее – развалины в три стены и двух пленных венгров в помощь. К концу войны все вместе они восстановили жилье заново, в котором выросли уже три новых поколения, – рассказывает дочь Нины Викториновны, ассистент кафедры госпитальной хирургии и эндокринологии ВГМУ Галина Николаевна Купцова.
Запах крови и земляники
В июне 1941-го Нине Бобровой было 20 лет, она, пойдя по стопам отца, выдающегося воронежского хирурга, профессора Викторина Боброва, училась в воронежском мединституте. А вот к июлю 1942-го – к началу оккупации – пришлось закончить ускоренно и 4, и 5 курсы. Из Воронежа семья бежала с одним чемоданом за несколько часов до прихода немцев.
– Когда уже на санитарном поезде вместе с другими сотрудниками и студентами мединститута доехали до Тресвятской, то попали под сильную бомбежку. Мама рассказывала о страшном зрелище: наши раненые бойцы пытались выбраться из вагонов, а немцы расстреливали их в упор с дрейфующих самолетов. С тех пор она не могла всю жизнь есть землянику. Во время бомбежки мама лежала в траве, и запах крови смешивался с запахом земляники. Сначала семья обосновалась в Ульяновске. И отсюда мама ушла в Красную Армию. В 22 года она приступила к первым операциям в сортировочном госпитале под Саратовом, куда везли и везли из Сталинграда раненых офицеров и солдат. Ей приходилось не только оперировать, но буквально разгружать переполненные вагоны, на себе тащить бойцов до госпиталя. Санитаров не хватало. А ведь она мечтала о науке – о физиологии. Уже написала свои первые научные работы под руководством выдающегося физиолога, профессора Дмитрия Бирюкова. Но война изменила планы, и ее профессиональной судьбой на 62 года вперед стала хирургия, – рассказывает Галина Купцова.
Откуда силы?
В том прифронтовом госпитале врачи спали по четыре часа через сутки. Прием раненых, операции шли непрерывно. А у Нины к тому же оказалась 1-я, самая ценная для переливания группа крови. Были дни, когда ей приходилось между операциями сдавать кровь раненым бойцам по два раза в сутки.
– Как-то оперирую солдата из восточной республики. Ему грозила ампутация ноги и требовалось срочное переливание крови. А он – ни в какую: «Чужую кровь не возьму!» – «Но я вам свою кровь дам, – говорю, – и мою не возьмете?» – «Врошь!» – отвечает солдат. «Вот смотри, ложусь на соседний стол, и при тебе от меня переливают», – объясняю ему. Так и уговорила. Перед демобилизацией у меня заподозрили заболевание крови, но потом выяснилось, что это была реакция организма на частую кроводачу, – рассказывала редакции Нина Викториновна в 2017 году.
– Самое удивительное, что на тех фронтовых фотографиях мама неплохо выглядит, была очень энергичной, заряжала всех вокруг своим оптимизмом. А ведь у нее к тому же был врожденный порок сердца. Удивительно, откуда брались силы! Именно там она провела свои первые операции – заглядывая в конспекты, которые захватила с собою еще из Воронежа, – говорит сейчас Галина Купцова.
Победа и целая жизнь
9 мая 1945 года молодой хирург Нина Боброва встретила в поезде, возвращаясь в родной Воронеж. Проснулась в ночь на 9 мая от остановки поезда и криков вокруг. Выглянула – люди обнимаются, плачут, целуют друг друга.
Дома тоже приступила к работе в воронежском гарнизонном госпитале, на базе которого развернул работу вернувшийся из эвакуации мединститут. Стала преподавать. И врачей, и преподавателей не хватало. Сейчас родные и коллеги вспоминают одну из главных профессиональных ценностей Нины Викториновны – благодаря своей энергии, доброжелательности и высокой организованности ей везде удавалось создать дружные коллективы из врачей и ученых – сотрудников своей кафедры.
– Помню, как в Масловку привезли и свалили много старой, разбитой военной техники с войны. Мальчишки, само собой, на нее полезли. И сразу же – различные травмы. К нам за одну ночь в операционную столько детей доставили! Не справляемся. Позвонили Нине Викториновне. Она приехала тут же. Кинула кому-то на руки шубку – и в одной ночной рубашке бегом по лестнице в операционную. И потом, уже в нынешнее время, объяснила нам этическую ситуацию в современной медицине: сейчас медицина достигла той запредельной высоты, с которой самого больного уже не видно, – поделилась с редакцией представитель другой знаменитой врачебной династии, детский реаниматолог Татьяна Николаевна Русанова.
Все свои 99 лет и четыре месяца до последнего дыхания Нина Викториновна оставалась в ясной памяти, с любящим сердцем и заботой о своих родных, о бывших студентах, коллегах, пациентах. И даже взялась вдруг перечитывать «Евгения Онегина» лишь потому, что забыла одну из строф во второй главе. Так вспоминают ее дети и внуки.
– Я уверена, что главный залог крепости всех сил и долголетия – много работать, быть прямодушным, никогда не сердиться и никому не делать зла. По сути – жить по христианским заповедям. И еще – в любом возрасте, в любые времена не опускать руки, – сказала Нина Викториновна напоследок корреспонденту редакции в далеком теперь 2017 году. И если она действительно теперь за всеми нами присматривает, то знает наверняка, как с каждым годом ее советы становятся все более ценными.