Раньше силовики всячески демонстрировали свою брутальность в борьбе с политическими оппонентами. Всё делалось для запугивания общества. Теперь тактика изменилась. Власти пытаются скрыть масштаб репрессий. Покаянные видео практически исчезли, суды засекретили информацию о «политических» процессах. В чём причины таких перемен? Об этом на сайте Радио Свобода размышляет политический обозреватель Валерий Карбалевич (перевод UDF). Согласно данным правозащитного центра «Вясна», белорусские власти изменили тактику в вопросе политического преследования граждан. Режим перешёл к новой фазе контроля общества — «тихим» репрессиям. Как отмечает правозащитник Павел Сапелко, молчание властей о фактах преследований стало частью государственной политики: людей преследуют тихо, без громких приговоров и показательных дел. Он говорит: «Она (власть – примечание UDF) стремится сделать преследования незаметными, менее шумными, но не менее жестокими… Теперь вместо громких заявлений чиновников о возбуждении тысяч новых «экстремистских» дел, предпринимаются попытки замолчать большие, громкие дела, фигуранты которых практически неизменно оказываются в предварительном заключении». Раньше силовики всячески демонстрировали свою брутальность в борьбе с политическими оппонентами. На государственных телеканалах, и особенно в Telegram, показывали, как жестоко задерживают «врагов», как хватают их на улицах, выламывают двери в жилых домах, принуждают арестованных к покаянию на камеру. Демонстрировались фотографии разрушенных, разгромленных квартир оппозиционеров. Не скрывалось преследование родственников тех, кто эмигрировал за пределы страны. Было сделано всё возможное для запугивания общества. Ставилась задача вселить страх в население, чтобы люди боялись не только протестовать, но и публично выражать своё инакомыслие. А теперь тактика изменилась. Власти пытаются скрыть масштаб репрессий. Видеоролики с покаянием практически исчезли, информация о «политических» судебных процессах засекречена в судах. В чём причины таких изменений? Некоторые из них лежат на поверхности. Павел Сапелко объясняет новый подход властей так: «В этом смысле весьма значимыми стали два события. Это планируемый визит в Беларусь Верховного комиссара по правам человека -- приглашение было публично озвучено в конце февраля. Также это политические меры американской дипломатии». Действительно, переговорный процесс между Минском и Вашингтоном играет свою роль в снижении публичности репрессий. Кроме того, по нашему мнению, действуют и другие, и, что немаловажно, внутренние факторы. Прежде всего, следует отметить, что задача запугивания общества выполнена. Как отмечает Павел Сапелко, страх в белорусском обществе стал более глубоким и хроническим. «Если раньше люди боялись преследований за публичную активность, то сейчас причин стало гораздо больше», — говорит он. Ни о каких протестах речи сейчас не идёт. Следовательно, репрессии могут перейти в латентный режим. Кроме того, публичная информация о масштабности репрессий в определённом смысле разрушает идеологическую конструкцию стабильности. Ведь, согласно официальной пропаганде, Беларусь — это островок спокойствия, безопасности, мира, созидания на фоне бушующих вокруг потрясений. И массовые преследования инакомыслящих в эту картину не вписываются. Кстати, во времена сталинского террора «чёрные воронки» приезжали за очередными жертвами ночью. Только утром граждане с облегчением вздыхали, мол, «пронесло», и шли на работу, а вечером с тревогой ожидали услышать гудок машины. Подобная тактика создавала ситуацию, когда большинство советских людей не знали о масштабах террора и верили пропаганде, что живут в самой счастливой стране на свете. Белорусские власти активно эксплуатируют миф о «национальном единстве». Мол, весь народ поддерживает власть, лишь немногие по непонятным причинам упорствуют, прячутся «под плинтусом» и всячески вредят, вынашивая коварные планы против государства. Но проблема в том, что, когда люди ежедневно видят на экранах сообщения о задержаниях, покаяниях, судах над «экстремистами», у них складывается впечатление, что Беларусь просто наводнена этими самыми «экстремистами», «террористами» и прочими противниками власти. В таком случае о каком-либо «национальном единстве» говорить не приходится. Наоборот, ситуация напоминает гражданскую войну. Поэтому прекращаются не репрессии, а информация о них. Более того, по данным социологов, даже среди сторонников Лукашенко масштабные репрессии не пользуются особой поддержкой. Уже не секрет, что в стране нарастает дефицит трудовых ресурсов. Даже далёкому от экономики и политики человеку это очевидно, особенно на фоне ажиотажа вокруг вопроса о 150 тысячах пакистанцев, которых Александр Лукашенко якобы собирается привезти в Беларусь. На этом фоне репрессии, провоцирующие эмиграцию, выглядят особенно неуместно. И у обывателя возникает вопрос: зачем высылать белорусов, чтобы на их место привезти пакистанцев? Может быть, наоборот, стоит попытаться вернуть уехавших? Поэтому власти пытаются скрыть репрессии и даже имитируют деятельность по возвращению белорусских эмигрантов. Для этого создана специальная комиссия по возвращению. Наконец, Лукашенко важно сохранить лояльность номенклатуры. Уже больше года он назначает на руководящие должности преимущественно не силовиков, а технократов, для которых вред политических репрессий для экономики очевиден. Кроме того, чиновники опасаются распространения репрессий на них, поскольку машина террора работает по своей внутренней логике, которая, как показывает исторический опыт, постоянно ищет новые жертвы, в том числе, в элитных кругах. У нас есть множество примеров, когда дети высокопоставленных чиновников подвергаются репрессиям за участие в протестах. Таким образом руководство режима пытается снизить медийный шум вокруг этой темы. Так выпивает Лукашенко или нет? Вот что известно о его отношениях с алкоголем (фото)
