От Донцовой до Джойса: как беллетристика развивает вкус
С детства учат, что чтение полезно. Но как насчет книг для удовольствия? Выбирая между условным «Улиссом» и хитовым детективом, мы корим себя за то, что сложное откладывается на потом. Писатель и литобозреватель Денис Лукьянов объясняет, почему беллетристика и жанровая проза необходимы для развития как вашего вкуса, так и литературного процесса в целом.
Думаете, лет двести назад все повально читали «Войну и мир» и сходили с ума? А спустя столетие зачитывались экспериментами модернистов? Как бы не так! Во все времена пальму первенства продаж забирала беллетристика — книги, в которых упор сделан на закрученный сюжет и эмоциональные виражи; книги для развлечения, а не для рефлексии и диалога автора с читателем о философии, политике, религии и прочем. От Александра Дюма до pulp fiction, от слезливых стихов Семена Надсона до сумеречных вампиров Стефани Майер.
Однако в современных реалиях к беллетристике зачастую относятся иначе. С одной стороны, читатели все еще любят романы такого толка — об этом говорят продажи детективов Дарьи Донцовой, фэнтези Лии Арден, романтики Аси Лавринович. С другой — такие книги редко оказываются в фокусе внимания профессионального литературного сообщества.
Кроме того, из-за объема выходящих книг даже современный читатель становится все более избирательным. И чаще задает себе вопрос: «А хочу ли я тратить время вот на эту конкретную книгу? Или стоит почитать что-то вечное?»
Так стоит ли беллетристика внимания современного читателя, и без того заваленного контентом? Разбираемся.
Вкус текста
Медиамагнат Уильям Херст, один из крестных отцов желтой прессы, говорил, что мы всегда будем читать о трех темах: о сексе, тщеславии и об убийствах. Любая беллетристика полностью построена на банальном и прямолинейном утолении этих потребностей в любой комбинации. В бесконечных книгах о девах-попаданцах это, конечно, секс и тщеславие, в столь же бесконечных космических боевиках — секс и смерть. А уж в качественных приключениях, темном фэнтези, шпионских триллерах хватает и того и того. Тщеславия иногда тоже отсыпают.
Неспроста в современной культуре появилось понятие guilty pleasure — «постыдное удовольствие» (пер. с англ.). Иногда мы хотим читать беллетристику (или жанровую прозу, как ее иногда называют), как хотим поесть сладкого — ради быстрых углеводов, быстрых эмоций. Даже не так — иногда нам необходимо читать беллетристику. Guilty pleasure — это такой чизкейк или тарелка жареных пельменей в конце недели, которую мы себе позволяем.
Потому читать только интеллектуальную прозу — все равно что сидеть на строгой диете. Разгрузочные дни нужны — это вам любой доктор и тренер скажет.
Кажется, что стигматизация беллетристики существует только в профессиональном литературном сообществе, да и там лед постепенно начинает таять. Некоторые респектабельные книжные критики хвалят цикл книг о графе Аверине, как хвалят его тысячи читателей. А это ведь чистая беллетристика — увлекательные фэнтези-детективы. Вот что о жанровой литературе (читай: беллетристике) рассказала «Ножу» Екатерина Северина, эксперт по стратегическим коммуникациям в книжной индустрии:
Хочешь отдохнуть — отдыхай
Любой роман закрывает определенную эмоциональную потребность. С беллетристикой мы хотим посмеяться, ощутить дух приключений, влюбится и разочароваться. Нельзя запрещать себе эти эмоции, и проживать их можно с помощью любых инструментов. Когда читатель будет в настроении философски рассуждать или насладится красотой слога, он и до Пруста доберется, и до «Войны и мира».
Просто пора забыть, что беллетристика делает нас «тупыми». Любой, даже самый интеллектуальный читатель начинал с беллетристики. Более того, она делает нас умнее. Учит. С ней мы качаемся, набираем массу. А если начинать сразу с тяжелого, так и до травмы недалеко. Кто же тягает штанги по сто килограммов даже после пары месяцев в зале? Вот так и за «Улисса» с бухты барахты браться не нужно.
Беллетристика учат нас чтению. Мало того что она, как фастфуд, вызывает зависимость от потребления историй (уж всяко лучше, чем от гамбургеров), так еще и помогает нам понять, какая перед тобой литература. Любой текст — это набор формул и просчитанных ходов. Подчеркиваем: любой, даже гениальный. Да, чистая математика. Но математика замаскированная, и чем сложнее текст, тем хитрее маскировка; тем больше автор накручивает на каркас всяких финтифлюшек: от необычных сеттингов до философских рассуждений.
«Плохая» литература тем и отличается от «хорошей», что там эти формулы как оголенные провода — все наружу. Сперва мы не замечаем их, потребляем один и тот же продукт пачками, но после десяти, двадцати, тридцати, ста таких книг — упражнений для мышц мы наконец начинаем видеть эти формулы отчетливо. И нам становится скучно. Тогда-то мы идем дальше и добираемся до «Бесконечной шутки» или «Поминок по Финнегану».
Потому и многие авторы выбирают работу именно с беллетристикой. Они хотят подарить читателю эмоцию, увидеть, как она откликается. Они хотят, чтобы их книги прививали любовь к чтению, и сами влюбляются прежде всего в истории и в героев. А философия уже добавляется сверху. Вот что говорит писательница Евгения Сафонова, автор романов «Некроманс», «Лунный ветер» и других книг, о работе с беллетристикой:
И под конец, кажется, стоит порекомендовать несколько увлекательных новинок для удовлетворения совсем разных эмоций.
- «В Париж на выходные» и «Рам-рам» Сергея Костина — шпионские триллеры в необычном антураже. Миссии, погони и тайны.
- Цикл «Из Габена» Владимира Торина — гротескные приключения и детективы в мрачном городе Габене, смесь фэнтези и стимпанка.
- «Дети Кроноса» Вики Маликовой — история о Минске, наполненном фантастическими тварями, и о юных героях, которые их отлавливают и отслеживают.