Возвращение в Маскат: чем интересен третий раунд ирано-американских переговоров

26 апреля состоялся третий раунд переговоров между Ираном и США. Как и в первый раз, делегации встретились в столице Омана, Маскате. С момента последней встречи в Риме стороны нарастили частоту контактов и даже успели обменяться промежуточными предложениями в надежде завладеть (благодаря таким «полушагам») инициативой и продвинуть свое видение конечных контуров сделки. Позитивную лепту внесла и деятельность экспертов из технических групп. И хотя всякий по итогу остается при своем, нацеленность на диалог по-прежнему преобладает.

Как прошла встреча в Маскате

Несмотря на то что даже в третий раз стороны предпочли непрямое взаимодействие, число форматов коммуникации и их результативность заметно расширились.

В частности, встрече иранской и американской делегаций предшествовали обширные технические консультации, в рамках которых обсуждались общие положения потенциального соглашения по иранской ядерной программе.

Примечательно, что национальные команды в этот раз включали экспертов в области экономики: с иранской стороны присутствовало несколько экспертов по санкциям, с американской — признанный специалист по экономическому планированию и инвестициям Майкл Антон.

Переговорный процесс едва не растянулся на два дня — технические команды подняли большое количество вопросов и едва не зашли на второй круг. Однако в последний момент приняли решение прерваться для дополнительных консультаций.

Промежуточные шаги

Еще до старта переговоров в Маскате стало заметно, что и иранцы, и американцы придерживаются тактики «полушагов» — предлагая не всеобъемлющие, но уже потенциально приемлемые для себя варианты.

Так, глава МИД Ирана Аббас Аракчи предложил американским коллегам заключить промежуточный вариант ядерной сделки. Столь широкий жест он объяснил в том числе намерением поддержать планы президента Дональда Трампа добиться урегулирования напряженности вокруг иранской ядерной программы либо в первые 100 дней президентства, либо не более чем через 60 дней после старта первых ирано-американских переговоров. Кроме того, промежуточная сделка должна была продемонстрировать реальную готовность обеих сторон к достижению компромисса и закрепить результаты первых двух переговорных раундов.

Впрочем, предложение не вызвало у представителей США большого энтузиазма. Спецпосланник американского президента Стив Уиткофф отреагировал на инициативу иранского коллеги сдержанно и пообещал вернуться к рассмотрению временной сделки, если получит такую команду сверху.

В качестве альтернативы США выдвинули Ирану свои предложения, среди которых готовность предоставить в рамках потенциальной сделки Тегерану право на гражданскую ядерную программу, но при условии, что она будет основана исключительно на импортном ядерном топливе.

По сути, Вашингтон предложил Ирану уже опробованную ранее модель, с помощью которой удалось развеять страхи вокруг ядерных амбиций ОАЭ. Сегодня Абу-Даби приобретает ядерное топливо за границей для того, чтобы поддерживать работу нескольких реакторов, но не обогащает уран самостоятельно, не перерабатывает уже отработанное топливо (ОЯТ) и не извлекает плутоний, который мог бы быть использован для производства ядерных боезарядов. В США убеждены, что такой вариант сработает и в случае с Ираном.

Правда, переговорщики от США (случайно или намеренно) забыли, что такое предложение противоречит первоначальной ядерной сделке, в рамках которой за Тегераном было оставлено право в течение 15 лет (то есть как минимум до 2030 года) самостоятельно обогащать и хранить до 300 кг обогащенного урана. Причем довольно низкий порог обогащения (3,67%), установленный в рамках первой сделки, исключал возможность использования иранской ядерной инфраструктуры для производства боеприпасов, но не мешал поставлять топливо для энергоблоков или обогащать уран в научных целях.

Предложенные США ограничения угрожают лишить Иран возможности развивать гражданский ядерный сектор, поставив страну в зависимость от внешних поставок сырья. Перекрыть потери от таких гипотетических перемен не сможет даже обещанное Вашингтоном ослабление экономических санкций. Не удивительно, что иранские политики раскритиковали эмиратскую схему, назвав ее кабальной и противоречащей национальным интересам.

В третий переговорный цикл Тегеран и Вашингтон зашли каждый при своем.

Непредсказуемый Трамп

На первый взгляд может показаться, что Штаты постепенно устают от переговоров с Тегераном и всё больше склоняются к эскалационному сценарию, и журналистские утечки из Белого дома о жарких дебатах вокруг иранской проблематики лишь укрепляют эту убежденность.

Масла в огонь подливает и американский президент Дональд Трамп, постоянно обещающий, что с Ираном «произойдет что-то плохое», если сторонам не удастся прийти к компромиссу, а также грозящий поддержать израильский упреждающий удар по иранской территории.

В то же время Трамп чередует угрозы с миротворческими намерениями — нередко в рамках одного и того же выступления. В частности, на брифинге, где была озвучена угроза поддержать израильский гипотетический удар по территории Ирана, американский лидер выразил и готовность встретиться с высшим руководством Ирана для обсуждения политических вопросов и контуров новой ядерной сделки.

Подобные метания демонстрируют, что республиканская администрация пока не выработала четкую позицию по конечной цели переговоров и наполнению новой редакции ядерной сделки. Хотя публичные трения между «ястребами» во главе с госсекретарем Марко Рубио и сторонниками «разрядки», вице-президентом Джей Ди Вэнсом и спецпосланником Стивом Уиткоффом, стали менее заметны.

Кроме того, Вашингтон определился с ключевой красной линией в переговорах, которую транслирует вовне: Иран не должен обладать ядерным оружием. Вопросы развития Тегераном ракетной программы или поддержки им «оси сопротивления» постепенно отходят на второй план.

Израильский фактор

Куда большее внимание приковано к Израилю как наименее предсказуемой силе, чьи интересы затрагивает потенциальная ядерная сделка. Среди израильских элит сохраняется убежденность, что Иран продолжает работу над атомным арсеналом, а переговоры со Штатами использует как прикрытие, хотя подобные выводы продиктованы скорее личными опасениями израильских правых и расходятся с оценками МАГАТЭ и американских спецслужб.

Удар по иранской инфраструктуре, пусть и ограниченный, по-прежнему видится Тель-Авиву единственным возможным вариантом. Правда, израильтяне последнее время стараются не слишком раскручивать тезис о скором ударе, дабы не портить переговорную атмосферу в Маскате. Например, глава МИД страны Гидеон Саар в интервью The Telegraph опроверг слухи, что Тель-Авив планирует атаковать объекты ядерной программы Ирана уже в мае. В то же время Саар подчеркнул, что страна «готова к любому сценарию», включая силовой.

В то же время израильская риторика не слишком влияет на вектор переговоров, поскольку воспринимается и Тегераном, и Вашингтоном как характерная и постоянная.