Стив Нэш: «Поп был шпионом, говорил по-русски. Когда вы выходили против него, то оказывались в уязвимом положении»
Нэш: Ты поиграл в финалах. Можешь немного рассказать о той первой неудаче? Каково это для команды – либо быть той, кто дрогнет и изменится (и как это может изменить ситуацию для вас)?
Леброн: Слушай, я был в финалах, где я сам чувствовал, что соперник просто был более достоин. Я имею в виду мой первый раз в финале в 2007 году. Ты уже упомянул «Сперс»: когда ты играешь против «Сперс», ты не только пытаешься победить игроков Зала славы, ты также пытаешься победить тренера Зала славы.
Нэш: Могу я тебя тут прервать? Поп же был шпионом в армии. Он говорил по-русски, он пришел из Академии ВВС. Он был на пути к тому, чтобы стать агентом для правительства США. А тут ты пытаешься выиграть баскетбольный матч у него. Я всегда чувствовал, что вы находитесь в уязвимом положении, когда пытаетесь взобраться на гору, на которой уже обосновался Поп.
Леброн: Ты можешь почувствовать это. Я должен защищаться против Тони, Ману, Тимми. Ты видишь, что, возможно, они немного устали в этой четверти, но потом ты смотришь на боковую, и там Поп, и он тоже на площадке, хоть и стоит на боковой. Когда дело доходит до того, кто дрогнет…
Нэш: Прежде чем ты дойдешь до этого, нужно сказать, что они никогда не проигрывали сами себе. Потому что, как ты сказал ранее, у них были сформированы привычки победителей. И это изматывает другую команду.
Леброн: Абсолютно. Когда ты играешь серию против Грега Поповича, против Билла Белличика, ты понимаешь, что обязан их победить, потому что сами себе они не проиграют. Ты это знаешь, так что ты уже ментально истощен, ты начинаешь давить на себя еще сильнее, говоря «Мы должны играть в идеальный баскетбол?
Что невозможно, конечно. Но ты оказываешь на себя это дополнительное давление, потому что ты знаешь, они сами себя не побьют. Так что вот где начинается та самая игра на слабину, о которой мы говорили – она начинается прямо здесь и сейчас. Она начинается, когда ты говоришь: «Окей, как мы можем заставить величайшую команду или величайших игроков дрогнуть, потому что финал – это как раз про это: две команды, которые прошли через трудности, выдержали долгий марафон и теперь оказались в ситуации, где начинается спринт.
Как ты можешь заставить их дрогнуть? Как ты можешь разглядеть даже малейшую слабину в их броне? И когда это происходит, это как боец в 10-м раунде, который наносил удар за ударом, и вдруг видит, что его соперник споткнулся и наткнулся на канаты. Мы все через это проходили. Мы все там были. И я был по обе стороны. Я был и тем бойцом, который наткнулся на канаты, пошатнулся, может, даже получил нокдаун, и тем, кто загнал соперника в угол, понимаешь?
Нэш: Но это еще и отличный пример, даже руководство по лидерству. Когда ты в команде, которая споткнулась, получила нокдаун... вот что для меня настоящее лидерство. Это не слова, не 30 очков и 10 передач, а надежность в том, как ты подходишь к этому, в твоем менталитете. Ты должен уметь побеждать, даже когда не показываешь лучшую игру. Ты должен найти способ заставить свою команду поверить, что мы можем победить, даже если мы не в лучшей форме.
Так что часто происходит так: идут корректировки, потом нокдаун, потом они преодолевают это – и серия снова меняется.
Расскажи мне немного о том, как это происходит. Обычно команда дрогнет, потом идет корректировка, потом ответная корректировка, и в какой-то момент корректировки заканчиваются. Все возвращается к тому, что «давайте делать то, что у нас получается лучше всего». И тогда все сводится к тому, кто хочет этого больше, к духу, сплоченности, воле. Мы знаем друг друга слишком хорошо, мы сделали корректировки – ты к этому не вернешься, мы это закрыли, а мы не вернемся сюда. Теперь все решает только одно...
Леброн: Да, в этот момент ты будто соревнуешься сам с собой, верно?
Ты буквально смотришь в зеркало: я соревнуюсь с самим собой. Я не сдамся. Не могу, пока не прозвучит финальная сирена.
Я соревнуюсь с самим собой. Это уже даже не я против тебя. Это уже даже не про соперника. Он точно знает, что я хочу сделать, я точно знаю, что он хочет сделать. Я знаю все схемы, все команды, все. Как мне не позволить себе дрогнуть? Не уйти слишком влево, слишком вправо, слишком вверх, слишком вниз? Как мне оставаться здесь, сосредоточенным? И как лидеру команды транслировать это остальным. Вот что главное в такие моменты. Вот что самое важное».