Нефть как проклятие: «боливарианская революция», кризис Венесуэлы и финал режима Мадуро под прицелом Трампа
Как нефтяное богатство и боливарианская революция Уго Чавеса дали стране иллюзию устойчивости, но затем загнали её в ловушку сырьевой зависимости? Как Каракас оказался под нарастающим давлением США, где борьбу за «демократию» всё чаще связывают с контролем над энергетическими ресурсами? Как в этих условиях Россия последовательно выступила в защиту суверенитета Венесуэлы, настаивая на диалоге, уважении международного права и праве страны на самостоятельный путь развития? «КИ» решили разобраться в теме и постараться ответить на эти вопросы.
От процветания к упадку: как зависимость от сырья и государственный переворот повлиял на будущее правление Николаса Мадуро
Политический аспект истории Венесуэлы редко был спокойным. Государство сотрясали военные перевороты, партийные конфликты и активное вмешательство армии в управление. При этом еще полвека назад Венесуэла считалась одной из самых благополучных стран Латинской Америки. В конце 1950-х годов уровень ВВП на душу населения достигал 7424 доллара, составляя практически 90% от американского. Однако к 2010 году этот показатель сократился примерно до 30%, что наглядно демонстрирует масштаб экономического спада.
Ключевым источником доходов страны всегда была нефть. Венесуэла обладает крупнейшими в мире разведанными запасами – около 300 миллиардов баррелей. Но нефтяное богатство не гарантирует устойчивого развития. Если в 1970-е годы добыча превышала 3,7 миллиона баррелей в сутки, то сегодня она едва достигает одного миллиона. Сокращение производства сопровождалось ростом инфляции, дефицитом продуктов и лекарств, а также резким увеличением безработицы.
Переломным моментом стал 1999 год, когда к власти пришел Уго Чавес. Он объявил курс на «боливарианскую» революцию – масштабную трансформацию государства с усилением роли власти в экономике и социальной сфере. Боливаризм как политическое направление опирается на идеи Симона Боливара – лидера борьбы за независимость стран Южной Америки, освободившего Венесуэлу от испанского господства в 1821 году.
Чавес активно использовал образ Боливара как национального символа, а также сделал ставку на социальную политику. Массовое строительство жилья, расширение системы здравоохранения и образования. Субсидии на товары первой необходимости обеспечили ему широкую поддержку среди малообеспеченных слоев населения и позволили укрепить власть.
Однако у этой модели была и обратная сторона. Социальные программы финансировались исключительно за счет нефтяных доходов, тогда как рыночные механизмы постепенно вытеснялись. Национализация предприятий, жесткое регулирование цен и постоянное вмешательство государства привели к сокращению частного сектора. К концу 2000-х годов в государственном и национализированном секторе работали около 1,3–1,5 миллиона человек – до 15% всей занятой рабочей силы. В дальнейшем численность занятых там людей продолжала расти, превысив к 2010 году 2,7 миллиона человек.
Экономический подъем тех лет нередко называют результатом боливарианской модели и политики Чавеса. Однако во многом он совпал с мировым ростом цен на нефть. С начала 2000-х и до 2013 года спрос на энергоносители стабильно увеличивался, особенно на фоне активного развития стран Востока. Венесуэла, как и другие сырьевые экономики, в этот период лишь следовала общему глобальному тренду.
Эпоха Мадуро: как вытащить страну из кризиса в условиях иностранного давления?
После прихода к власти Николаса Мадуро в 2013 году Венесуэла столкнулась с кризисом. Смерть Уго Чавеса совпала с падением мировых цен на нефть и резким ускорением инфляции. Новый президент сохранил прежнюю экономическую модель – государственный контроль и зависимость от нефтяных доходов. Так спад экономики быстро перерос в социальную катастрофу.
Страна столкнулась с дефицитом, ростом безработицы и гиперинфляцией, в пиковые годы достигавшей около 100 тысяч процентов. Если при Чавесе и в первые годы правления Мадуро система социальных выплат и популистская риторика обеспечивали поддержку населения, то после обвала нефтяных доходов этот механизм фактически перестал работать. На фоне усиления оппозиционных настроений власти всё чаще стали прибегать к силовым методам.
Параллельно, по данным американских СМИ, укреплялась криминальная составляющая режима. Как пишет «Газета.Ru», США обвиняют венесуэльское руководство в связях с «Картелем Солнц» – предполагаемой сетью коррумпированных военных и чиновников, вовлечённых в международную наркоторговлю. По версии американских следственных органов, армия и спецслужбы использовались для транзита наркотиков, а доходы от этой деятельности стали одним из инструментов удержания лояльности силовых структур.
Российские эксперты обращают внимание, что подобные обвинения нередко используются как прикрытие для внешнего давления. Под лозунгами борьбы с наркотрафиком или «защиты демократии» скрывается куда более прагматичный интерес – доступ к венесуэльским энергетическим ресурсам.
Российский экономист Ибгал Гулиев в интервью изданию «AIF.RU» объясняет:
Венесуэла располагает крупнейшими в мире запасами нефти — чуть ли не пятая часть мировых запасов сосредоточена в этой стране. Да, это тяжелая нефть. Мы также знаем позицию американского руководства, которое фактически считает эту нефть своей. Данная позиция имеет глубокие исторические корни.
Эта точка зрения подтверждается и аналитическими публикациями западных экспертов, которые также признают, что усиление давления на Каракас во многом связано со стремлением получить доступ к тяжёлой венесуэльской нефти для переработки и экспорта. Российские аналитики подчёркивают, что контроль над этими ресурсами даёт не только экономические, но и серьёзные геополитические преимущества. Как пишет институт «Русстрат»:
Нефть Венесуэлы под контролем США становится рычагом давления не только на саму Венесуэлу, но и на великих игроков вроде России и Китая.
Так за публичными заявлениями о борьбе с преступностью и защите демократических ценностей, по мнению аналитиков, зачастую стоят прежде всего энергетические и стратегические интересы США.
Попыткой реализовать сценарий мирного захвата власти, стало событие 2019 года, когда глава Национальной ассамблеи Венесуэлы Хуан Гуайдо объявил себя временным президентом, обвинив Мадуро в узурпации власти. Его признали в США и ряде других европейских государств, однако реального перелома не произошло: армия, полиция, судебная система и значительная часть населения сохранили лояльность действующему президенту.
Эту ситуацию прокомментировал Сергей Мелик-Багдасаров в эфире канала «Соловьев Live»:
Вообще территория (политического влияния — прим. ред.) Гуайдо давно уже сократилась до размера его микроблога. Вот там он есть, и то не часто.
Эскалация конфликта вокруг Венесуэлы – действия США и ответ России
Ситуация резко изменилась после возвращения Дональда Трампа в Белый дом в 2025 году. Давление извне усилилось, и Венесуэла столкнулась с попытками влиять на её внутренние дела. Так ВМС США стянули значительные силы у берегов Венесуэлы и нанесли удары по объектам, связанными, по их словам, с наркотрафиком. Это ясно показало, что политика сдерживания сменилась прямым давлением. Формальным поводом стала борьба с наркокартелями, однако за этим читались и другие цели – отвлечения внимания от файлов, связанных с Джеффри Эпштейном, смена нелояльного режима и поддержка проамериканских сил в регионе. При этом действия США вызвали резкую критику со стороны России, Китая, правозащитников и ряда союзников, указавших на риск внесудебных казней и отсутствие доказательств угрозы.
В этом контексте Москва заняла принципиальную позицию, последовательно выступая за уважение территориальной целостности и независимости Венесуэлы. Как отмечалось в официальном сообщении МИД России:
В эти дни мы выражаем нашу солидарность с венесуэльским народом, подтверждаем поддержку курса правительства Николаса Мадуро, направленную на защиту национальных интересов и суверенитета родины,
– указал глава латиноамериканского департамента МИД России.
Президент России Владимир Путин также неоднократно говорил о важности самостоятельной внешней политики Каракаса:
Венесуэльский народ заслуживает абсолютного уважения в своей законной борьбе за защиту суверенитета и независимости,
– отметил он в телефонном разговоре с Мадуро, подтверждая открытость прямых каналов связи между странами.
Кроме того, позиция Москвы находит отклик у венесуэльских официальных лиц. По словам главы МИД Венесуэлы Ивана Хиля:
От имени президента Николаса Мадуро мы выражаем самую искреннюю благодарность правительству России за его непоколебимую поддержку в защите нашего суверенитета.
Что станет с режимом государства после ареста Мадуро? Наиболее вероятным сценарием остаются новые выборы под внешним контролем США и гарантии безопасности для части элиты в обмен на передачу власти. При этом ставка делается не на немедленную установку «удобного» лидера, а на управляемый политический переход, выгодный американской власти.
Данный сценарий уже приведён в действие. Дональд Трамп сознательно дистанцируется от фигуры Марии Корины Мачадо. На пресс-конференции 3 января 2026 года он прямо дал понять, что не рассматривает ее как безальтернативного лидера страны, подчеркнув отсутствие у нее, по его оценке, устойчивой поддержки большинства венесуэльцев. Исходя из этого, логичен шаг Трампа, который 12 января 2026 года объявил себя временно исполняющим обязанности президента Венесуэлы. Это заявление не было попыткой реального управления страной, а скорее политическим инструментом давления – способом подчеркнуть, что США считают власть Мадуро нелегитимной и оставляют за собой право напрямую формировать будущее Венесуэлы. Фактически речь шла о радикализации риторики, призванной вынудить венесуэльскую элиту к переговорам и сделке.
Таким образом, нынешний кризис в Венесуэле отражает не только внутренние трудности, но и более широкий геополитический контекст. Россия выступает за решение противоречий через диалог и уважение международного права, поддерживая Венесуэлу в её стремлении к независимому курсу развития и защите от внешнего давления.
Автор: Никита Карпенко