Нежный Гамлет Таганки
...и погубленная любовь
Пока дома сидишь, кажется: кто вообще по такому морозу в театр ходит! А в театр придёшь, будто всё уже там — толпа, ажиотаж, полный гардероб, полный зал. И откуда они все знают, что именно на этот спектакль «надо идти»?
Мне вот Света говорит:
— Надо идти. Все говорят, что хороший.
Ох уж эти «все». На этот раз они сказали про «Гамлета» на Таганке и оказались правы абсолютно. Это такой «Гамлет», после которого остаётся надежда и нежданно, уже на обратном пути, на морозе и в темноте, посещают светлые чувства. А во время действия переглядываешься с соседом, и если он на взгляд не отвечает, то толкаешь локтем, типа: «Ты тоже это видишь?» и «Ничего себе». Немножко нетеатральное поведение, но это от чувств.
Этот «Гамлет» про чувства.
Только молодые и дерзкие могли поставить «Гамлета» на сцене, которая слышала to be, or not to be Владимира Высоцкого. Без оглядки и соревнования. И такие они есть, судя по всему — и режиссёр (Мурат Абулкатинов), и все исполнители возраста 20, ну 30+. И как это хорошо, боже мой, — обнаружить в заслуженном и легендарном театре новую, такую свежую, ясную энергию. И современные таланты, к которым хочется идти в поклонники. А еще такой минимум декораций, такой максимум пластики. И «Гамлета» в новом переводе.
Строго говоря — играют не совсем Шекспира, а пьесу по пьесе, знакомых строк почти не слышится, и это сбивает с автоматизма восприятия. Сбивает многое, ожидания обманываются, и это, конечно, самое лучшее, что может случиться с «Гамлетом», — обновление.
Этот Гамлет (Сергей Кирпичёнок) — лёгкий, гибкий, немножко Ромео, и не хочет он мстить. Воевать, убивать — это не его совсем! Он хочет читать, думать и любить. И все слова про то, что глобус наш сошёл с ума, «мир вывихнул сустав», звучат как никогда злободневно, особенно от представителя Дании.
Сцен с Офелией (Ксения Галибина) больше, чем у Шекспира, и все они убедительные и впечатляющие. Мне всегда неловко смотреть любовь в театре, как будто слишком мало зависит от текста, и даже от режиссуры не так много, фальшь сразу видно, а если «играет», то что-то психофизиологическое. Неопределимое. И в этом спектакле оно есть, а неловкости нет.
Мощнецкая Гертруда (Мария Матвеева). Сама удивилась, но факт остается — как женщина я Гертруде сильно посочувствовала, уж не знаю, заложено ли это было в трактовке образа… Очень понравилось, как решены сцены с Призраком отца. И новый перевод, и шутки для своих театральных людей, и отвязные могильщики. Постановка сократила дистанцию между мной и Шекспиром, мной и теми вечными вопросами, которые звучат в «Гамлете», и с самим Гамлетом у нас оказалось много общего. Ботинки так и вовсе одинаковые.
Молодёжь была не только на сцене, но и в зале. Очень много молодых, реагирующих на происходящее ярко и громко. Их присутствие тоже актуализирует этого «Гамлета» и его гуманистические ценности. Хотя овацию утроили все вместе, никто не сбежал пораньше — ни солидные мужчины, ни строгие женщины, ни бабушки с палочками.
Теперь и я — те самые все, которые говорят: надо идти.
С кем идти: с кем угодно, кроме консерваторов, которые видели «Гамлета» Высоцкого. Можно с подростком, который ещё не читал пьесу.