Пять спорных мнений сценариста Саввы Минаева
Сегодня в рубрике «Пять спорных мнений» делится наболевшим о работе в российской киноиндустрии Савва Минаев, автор сценариев к сериалам «Плевако», «Беспринципные», «Сансара», фильмам «Рыжий» и «Холоп 3». Откуда берутся плохие фильмы? Чего стыдятся кинематографисты? И за что сценаристы недолюбливают режиссеров?
Наследников нельзя допускать к контролю над художественным произведением
Никакие дети, сестры, жены, родители, племянники и внуки не должны иметь никаких прав распоряжаться творческим наследием. Да, должна быть достойная оплата имущественных прав: если кто-то берется экранизировать роман, то покупаются права на книгу. А если о музыканте или композиторе снимается биографический фильм, то нельзя обходиться без отчислений за использование созданных им произведений. Но на этом всё.
Возьмите историю создания фильма «Богемская рапсодия», где каждый шаг его создателей контролировали участники группы Queen, желавшие показать себя и историю жизни Фредди Меркьюри в выгодном им свете. Или случай из моей практики: фильм «Цой», выходу которого в прокат препятствовали наследники Виктора Робертовича.
Зачастую наследники не только продают права, но и начинают творческий шантаж: будете рассказывать историю так, а иначе сделки не будет. Это неприемлемо. Это все равно что при покупке набора для окрошки продавец будет ставить условие готовить только на квасе. Диктат родственников, близких, наследников губителен для художественного осмысления того, что стало достоянием общества и частью национальной или мировой культуры.
Режиссер может значиться в титрах автором сценария только тогда, когда писал его своими руками
Во всех остальных случаях он остается «просто» режиссером. Что само по себе и так почетно, но многим почему-то недостаточно.
Любой режиссер обсуждает сценарий, обсуждает задумку, героев и сюжет. Любой режиссер предлагает идеи, как их предлагают продюсер, редактор и еще миллион людей. Но все это не делает режиссера сценаристом, так же как обсуждение света с оператором не делает его оператором. Почему режиссеры так хотят оказаться в титрах на месте сценариста — загадка природы. Но нет, они зачастую хотят во все титры. Кстати, часто не только в сценарные.
Подход «Сценарий не пишется, а переписывается» — глупость
В подавляющем большинстве случаев процесс доведения сценария до съемок — это процесс его ухудшения. Первый вариант у талантливого автора самый энергичный, яркий и легкий.
Попав в руки умных продюсеров и режиссеров, он может стать лучше, но гораздо чаще он попадает в непроходимую чащу людей с неудовлетворенными амбициями, которые своими комментариями размывают авторскую ответственность, авторскую энергию и авторский шарм, делая сценарий хуже и площе. Вместо того чтобы быть библией проекта, сценарий может стать учебным полигоном подчас случайных в индустрии людей, которые завтра уже не будут в ней находиться, но сегодня должны дать комментарии.
Истории про 54 драфта сценария, которые порой с гордостью рассказывают разные кинематографисты, не вызывают ничего, кроме недоумения. Одно дело — отшлифовать то, что уже здорово сделано. И совсем другое — написать письмо дяде Федору. И чаще всего люди занимаются последним.
Чем бездарнее человек, тем сильнее он блюдет свою фильмографию
Не нужно снимать имя с титров и любыми другими способами блюсти творческую репутацию, тщательно следя за чистотой своей фильмографии.
Индустрия большая и разная. Одним людям нравятся сериалы на ТВЦ, другим — авторское кино, третьим — «Чебурашка». Поэтому стесняться совершенно нечего. Кино — это индустрия развлечений, причем и там, где мы говорим о попкорне, и там, где о большом искусстве.
Автор, который пробует разное, вызывает гораздо больше уважения, чем автор, оставшийся навсегда в одном амплуа. Тем более вызывают вопросы люди, делающие то, за что не готовы отвечать своим именем.
Профессионал должен уметь писать все, а человек, талантливый в своей профессии, пишет что угодно с удовольствием. Рогожкин, Светозаров и Бортко снимали «Улицы разбитых фонарей», Тарковский писал сценарии для истернов, автор «Китайского квартала» и «Последнего наряда» Роберт Таун работал над боевиками с Томом Крузом. Есть еще миллион примеров. Надо получать радость от работы, и тогда тебе за нее не будет стыдно. Либо ты получаешь наслаждение от творческого процесса и принимаемых в нем решений, либо ты ошибся с выбором профессии.
Кроме того, никто и нигде не хочет делать плохо. Любой, даже самый чудовищный проект начинается со слов «Мы хотим сделать классное кино». Как оно складывается в итоге, зависит от множества факторов. Так что когда творец требует снять свое имя с титров, это либо глупость, либо лицемерие.
«Американская» запись лучше «литературной»
В российском кино существуют два типа сценарной записи. Так называемая американская — общепринятый во всем мире стандарт, когда одна страница текста приравнивается к одной минуте экранного времени, а ремарки и описания сведены к минимуму. И есть прижившийся со времен советского кино формат «литературной» записи — с максимальной свободой в описании атмосферы, мыслей и чувств героев. Иногда его называют «кинопроза».
Второй вариант предпочитают те, кто не понимает индустрию. Переходя на американскую запись, никто не перестал хотеть писать и читать хорошие тексты, написанные красивым языком. Просто добавилось важное условие: это должно быть понятно для всех участников кинопроцесса без переводчика. Причем и с точки зрения вполне прикладных вещей, таких как количество сцен или минут.
А еще это сложнее, чем так называемая кинопроза. Для меня кинопроза — это то, что не смогло стать ни полноценной прозой, ни полноценным сценарием. Возможно, раньше это можно было назвать отдельным жанром. Но уже давно это просто «недо». Часто авторы пишут сначала такую кинопрозу, а затем просят «переводить» ее в киносценарий. Но это же абсурд! Одно дело — экранизировать прозу, пьесу, стихи, любой другой текст. А тут вдруг мы говорим о переводе сценария в сценарий!
При переходе на американскую систему многие смеялись и возмущались — мол, нельзя поверить алгеброй гармонию. Но во-первых, этим занимался еще Аристотель, а во-вторых, это не мешает писать красиво. Ну и в-третьих, в американской форме записи нет ничего такого, что бы нельзя было написать в литературной.