Поколение «НЕТ»: тихий бунт молодежи, который меняет нашу экономику
В Британии уже забили тревогу: экономика саксов ежегодно теряет 125 млрд фунтов из-за роста числа молодых людей, которые не учатся и не работают. Впервые за десять лет количество представителей поколения NEET (НЕТ) превысило миллион, а содержание одного такого человека обходится государству в 29 тыс. фунтов в год. Не обошло стороной этой явление и Россию. Все подробности — в материале aif.ru.
Демографическая яма 2.0
Феномен «НЕТ» — не только британская проблема: похожие тенденции фиксируют по всему миру. В Евростате отслеживают долю NEET среди молодёжи 15-29 лет, в Японии термин прочно вошёл в социологические дискуссии о «потерянном поколении», а в странах Латинской Америки используют локальный вариант «Nini». При этом методики учёта различаются, но тренд остаётся схожим: в периоды экономических потрясений доля молодёжи вне образования и занятости резко растёт.
В России ситуация выглядит иначе, но риски сопоставимы: по данным Росмолодёжи и ОЭСР, доля «НЕТ» среди молодёжи 15-29 лет составляет 8%, а по оценкам Минтруда (возраст 14-35 лет) — около 13%, то есть примерно 4,7 миллиона человек.
Эксперты предупреждают: поколение «НЕТ» — не просто проблема занятости, а симптом возможного демографического спада. Как отмечает эксперт по профессиональным компетенциям Президентской платформы «Россия — страна возможностей» Екатерина Ермакова, «молодые люди, чувствуя разрыв между образованием, работой и будущим, откладывают не только профессиональный рост, но и создание семьи, покупку жилья и рождение детей. Поэтому угроза "демографической ямы 2.0" реальна».
Статистика подтверждает: в России среди 20-24-летних уровень занятости — 54%, а среди 25-29-летних — уже 89% (данные, озвученные Татьяной Голиковой). То есть значительная часть молодёжи в возрасте 20+ всё же включается в рынок труда, но задержка профессионального самоопределения напрямую влияет на сроки создания семьи и рождения детей. При этом экономические меры вроде маткапитала не формируют решение о рождении ребёнка, а лишь поддерживают уже принятое. Ключевым фактором остаётся уверенность в завтрашнем дне: жильё, стабильный доход и понятная траектория развития.
Небольшая справка. Термин NEET появился в Великобритании в конце 1990-х годов как официальная статистическая категория — её начали использовать в правительственных отчётах, чтобы выделять группу молодёжи, выпавшей из образовательных и трудовых траекторий. Аббревиатура NEET расшифровывается как Not in Education, Employment or Training — «не в образовании, не в занятости, не в профессиональной подготовке». В русскоязычном медиапространстве прижился вариант «поколение NEET» либо описательный перевод «молодёжь вне учёбы и работы». А разговорная калька «поколение "НЕТ"» отражает суть явления образно: молодые люди отвечают «нет» и учёбе, и работе, и стандартным социальным маршрутам.
Кто платит за теневые подработки зумеров
Теневая занятость и работа в «серой зоне» создают нагрузку на тех, кто трудится официально. По словам ведущего научного сотрудника лаборатории социальной и экономической психологии Института психологии РАН Анастасии Воробьёвой, в экономической психологии это называется «проблемой безбилетника»: если доля таких «безбилетников» становится большой, общество сталкивается с нехваткой ресурсов для общественных благ — медицины, инфраструктуры, образования.
Особенно остро это проявляется в платформенной экономике: по оценке исполнительного директора АНО «Центр поддержки карьерных решений» Михаила Сапира, «"крен" молодёжной занятости в сферу логистики — это "мина замедленного действия" для экономики страны». Работа курьером даёт быстрый доход и гибкость, но приучает жить «одним днём», лишает пенсионных прав и не формирует профессиональных компетенций. При этом добровольное участие в пенсионном страховании для самозанятых оказалось слишком дорогим, а гражданско‑правовые договоры с платформами не дают гарантий охраны труда.
Дефицит «синих воротничков» как новая реальность
Председатель комиссии ОП РФ по культуре и сохранению духовного наследия Ирина Великанова подчёркивает: «Массовый уход молодежи из реального сектора действительно может усилить кадровый дефицит в медицине, образовании, ЖКХ, промышленности и сфере услуг. Но это не "бунт" в привычном смысле, а сигнал о разрыве между ожиданиями молодых людей, качеством рабочих мест и возможностями профессионального роста».
При этом ситуация не столь драматична: в небольших населённых пунктах доля «НЕТ» выше из-за меньшего числа возможностей, а в крупных городах — ниже. Кроме того, растёт привлекательность рабочих специальностей: дефицит квалифицированных кадров приводит к росту зарплат сварщиков, токарей, фрезеровщиков и строителей. Как считает экс-сенатор, председатель СДСЖР Ольга Епифанова, «часть молодёжи неизбежно выберет рабочие специальности просто потому, что это самый быстрый способ получить стабильный доход». Профессии не исчезнут, но трансформируются: физический труд станет более технологичным, а занятость — гибкой.
На чьей шее сидит «НЕТ»
Часто представителей «НЕТ» содержат родители или даже бабушки и дедушки. Однако этот ресурс не бесконечен: когда пожилые родственники сталкиваются с ухудшением здоровья и снижением доходов, нагрузка на семью резко возрастает. По мнению эксперта Екатерины Ермаковой, «многие молодые люди живут с родителями из‑за высокой стоимости самостоятельной жизни. Такая поддержка помогает смягчить последствия безработицы, но скрывает проблемы с образованием и трудоустройством».
Если к 30 годам человек не обретает профессию и стабильный доход, кризис затрагивает сразу несколько поколений. При этом в России нет аналога британской системы, позволяющей долго существовать на пособиях, а размер пенсий не даёт возможности содержать взрослых детей. Значит, «бабушкина подушка безопасности» — скорее миф, чем реальность, и её исчерпание грозит ростом бедности и социальной изоляции.
Иллюзия занятости
Подработка в «курьерской экономике» может казаться привлекательной, но несёт долгосрочные риски. Стратегический HR-директор Алёна Гейдт предостерегает: «Проблема возникает не тогда, когда молодой человек работает курьером или берёт паузу, а когда у него годами не формируется профессия, человеческий капитал, самостоятельный доход, социальные связи и представление о собственном будущем».
В то же время платформенная занятость не всегда является тупиком: она может стать стартом, если ведёт к профессии, а не закрепляет нестабильность. Важны социальные гарантии, наставничество и понятные карьерные траектории. Как подчёркивает Ирина Великанова, «нужна единая система сопровождения: от ценностного воспитания и профориентации в школе — через практики и стажировки в вузе — к легальному первому рабочему месту». Программы вроде «Билет в будущее», «Профессионалитет» и «Больше, чем работа» как раз формируют такой маршрут взросления, помогая молодёжи не просто найти работу, а построить устойчивую профессиональную траекторию.
Но председатель Наблюдательного совета некоммерческой организации Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов замечает: «им кажется выбор у них невелик — либо навечно вливаться в офисный и заводской планктон, либо суетиться в хаотической гиг-занятости, в которой на деле экслуатация через цифровые платформы ещё сильнее, чем в офисах».
Сейчас ясно одно: феномен поколения «НЕТ» — не повод для обвинений молодёжи, а серьёзный сигнал для общества и государства: привычные социальные маршруты больше не работают так, как раньше. Сегодня задача — выстроить понятные, доступные и экономически устойчивые траектории взросления — с опорой на профориентацию, стажировки и реальные карьерные перспективы.