Последнее «украшение престола». Могла ли мать Николая II спасти империю?
160 лет назад, 26 сентября 1866 года, произошло событие, о котором спустя пару дней газета «Кронштадтский вестник напишет так: «На долю Кронштадта выпало редкое счастье быть свидетелем такого морского праздника, который вероятно надолго врежется в память всех жителей города и навечно останется в летописях нашего первого в России порта. Кронштадту первому из русских городов удалось встретить Высоконареченную Невесту Государя Наследника Цесаревича, принцессу Марию-Дагмару, которой суждено со временем быть украшением Российского Престола».
Читая такое, поневоле задумаешься о том, что иногда даже проходные газетные публикации могут оказаться в известной степени пророческими. Датская принцесса Мария София Фредерика Дагмар, ставшая в России Марией Фёдоровной, супругой наследника престола Александра, впоследствии взошедшего на трон как император Александр III, действительно стала украшением Российского престола. Правда, с одной важной оговоркой — украшением последним.
Это может показаться странным — известно же, что после Марии Фёдоровны, которая по смерти мужа стала вдовствующей императрицей, на роль императрицы царствующей заступила её невестка, супруга последнего русского императора Николая II. Но в том-то всё и дело, что Александра Фёдоровна была только и исключительно императрицей. А вот украшением — нет. Скорее, наоборот, объектом насмешек, а потом и ненависти. Более того — этих двух женщин, находящихся на самом верху общества, в этом самом обществе постоянно сравнивали. И сравнение всегда было не в пользу Александры.
Обаяние и умение нравиться — ресурс очень важный. Иногда он даже может заменить собой какие-то реальные способности, а иногда — и служить своего рода смягчающим обстоятельством. Понятно ведь, что какую-то оплошность мы охотно прощаем человеку, к которому расположены, а вот тот, который нашей благосклонностью не пользуется, такого вряд ли дождётся. Это качество бывает врождённым, но его можно в себе и воспитать, не обладая вообще никакими природными свойствами.
Для особ, находящихся на самом верху, такое и вовсе можно считать обязательным к исполнению, хочешь ты того, или нет. Потому что по одёжке встречают, тут народная мудрость абсолютно права. Мария Фёдоровна, при всех своих задатках, ещё и работала над собой. Всем известно, что заслужить доверие и любовь свекрови — дело сложное. И супруга цесаревича Александра, будущего императора Александра III, столкнулась с проблемой во весь рост. Её свекровь была строга и часто осаживала невестку: «Держитесь на своём месте. Вы ещё не императрица». Но с этой задачей она справилась отменно, заслужив любовь и доверие и свекрови, и двора, и высшего света, и народа в целом.
И, когда сама стала свекровью, помня свои мытарства, была поначалу к супруге сына довольно-таки снисходительна. Мария Фёдоровна понимала, что барышня, оторванная от родного дома и приехавшая на чужбину, будет дичиться. И ей надо помочь.
Именно так она на первых порах и восприняла тот холодок, который исходил от Алисы Гессен-Дармштадтской, суженой своего сына, императора Николая II. Граф Сергей Шереметев, историк, писатель и егермейстер Императорского двора, поддерживал с Марией Фёдоровной дружеские отношения и заносил в дневник свои беседы с вдовствующей императрицей. В частности, её мнение о невестке: «Говорила, что в первый раз видела свою невестку в свете, говорила о её болезненной застенчивости... Но выражала надежду, что со временем это должно пройти».
А буквально через месяц граф запишет прямую речь Марии Фёдоровны, которая, похоже, невестку свою успела раскусить: «Вначале я надеялась, полагая, что это застенчивость. Теперь я больше не надеюсь. Это действительно печально».
Повод был, и дала его сама невестка. Которая, согласно воспоминаниям своей фрейлины и подруги Анны Вырубовой, едва приехав в Россию, написала на родину: «Моего мужа отовсюду окружают лицемерие и лживость. Чувствую, что здесь нет никого, кто мог бы быть его действительной опорой. Немногие любят его и своё Отечество».
То есть выходило, что одна только Александра Фёдоровна, супруга императора, ещё не выучив толком русский язык, истинная патриотка своего нового Отечества. А сами русские не любят ни царя, и свою Родину, и вообще все — потенциальные предатели.
Соответствующим было и её поведение. Известно выражение: «Короля играет свита». Иногда бывает, что не только свита, но и супруга. У Марии Фёдоровны это получалось прекрасно. Её муж, Александр III, любил духовые оркестры, а вот светскую жизнь — нет. Но его замкнутость компенсировалась открытостью, дружелюбием и общительностью императрицы. Что и засвидетельствовала княгиня Лидия Васильчикова, близко знавшая Марию Фёдоровну: «Она знала всё и вся, ее постоянно видели, и она олицетворяла в совершенной степени ту обаятельность, то собирательное понятие «симпатичности», которое так трудно поддается анализу... »
А вот её невестка поступала ровно наоборот, что было зафиксировано тем же графом Шереметевым, который в 1911 году написал: «Императрица Александра Фёдоровна беспредельно ото всего отлынивает, что, конечно, имеет тяжкое, даже роковое значение». Но если бы только отлынивала... Характерный случай — во время путешествия по России Николай II с супругой остановились на одной станции. Народу стало об этом известно, и собралась большая толпа, ожидавшая, что государь явит себя своим подданным. Но этого не произошло — Александра Фёдоровна отговорила мужа. После чего мать Николая совершенно справедливо заметила: «Без неё Ники был бы втрое популярнее. Она не отдаёт себе отчёта, как нужна популярность. Я ей говорила всё это, но она или не понимает, или не хочет понять, а потом жалуется, что её не любят».
Со временем нелюбовь к «ней», то есть к царствующей императрице, распространилась и на её мужа, Николая II, который всецело попал под влияние супруги. И вот это уже был призрак надвигающейся катастрофы, которая разразилась... Нет, не в феврале 1917 года, а раньше. Осенью 1916 года Николай II и его жена оказались в полной изоляции — от них отвернулись те, кто, по идее, должен был подставить плечо. От них отвернулась семья. Большая и влиятельная семья властвующего дома. Пятнадцать Великих князей династии Романовых, по сути, вынесли вотум недоверия императору, составив так называемую Великокняжескую фронду, где зрели замыслы о свержении царя. В конце ноября к ним присоединилась и мать императора. Парадокс, но она тем самым действительно могла ещё спасти и империю, и жизнь своего сына. Предполагалось, что князья заставят Николая отречься в пользу одного из них, после чего Россия станет конституционной монархией. И — да, тогда история могла бы пойти по иному пути...