Глас народа — глас божий? Как в 1961 году переименовывали Сталинград
65 лет назад, 10 ноября 1961 года, был утверждён и подписан Указ Президиума Верховного Совета РСФСР за номером 722/1, который сейчас многие желают пересмотреть и сделать всё наоборот. Причина проста — тот указ удалял с карты Советского Союза город Сталинград.
Оформлено тогда всё было честь по чести, о чём, собственно, и гласит текст документа: «Учитывая пожелания и просьбы коллективов промышленных предприятий, строек, совхозов, колхозов и учреждений, а также ходатайства общественных организаций Сталинградской области, переименовать Сталинградскую область в Волгоградскую область и город Сталинград в город Волгоград».
Другой вопрос, что пожелания и просьбы были учтены не все. Причём настолько не все, что закрадывается подозрение — переименование города попросту продавили где-то в верхах. А если ознакомиться с историей переименования, то подозрения превратятся в уверенность.
Дело в том, что эту тему затронули за пять с лишним лет до выхода соответствующего указа — на XX съезде КПСС, который состоялся в феврале 1956 года. Что выглядело вполне логично — если уж глава партии Никита Сергеевич Хрущёв зачитывает доклад «О культе личности и его последствиях», в котором осуждается культ личности его предшественника Иосифа Виссарионовича Сталина, то можно ли сохранять название «Сталинград»? Оно же будет зримым подтверждением того, что культ личности Сталина хоть и осуждён, но не ликвидирован! Вопрос вынесли на голосование.
И случилось непредвиденное. Против переименования Сталинграда высказалось 78 % делегатов. За то, чтобы город получил другое имя, проголосовало 15 % делегатов. Остальные воздержались. Оно и понятно. Культ личности, конечно, дело нехорошее, но как быть с памятью о Сталинградской битве? Многие голосовавшие воевали, а кто-то сам прошёл через окопы Сталинграда и ассоциировал название города не столько с «великим кормчим» и «лучшим другом физкультурников», сколько с теми днями, когда совершали свои подвиги старший сержант Яков Павлов, снайпер Василий Зайцев, генерал Александр Родимцев...
В тот раз Никита Сергеевич понял, что плетью обуха не перешибёшь, и почёл за благо вопрос отложить на потом, поскольку давить на партию в такой ситуации выйдет себе дороже. «Потом» наступило в октябре 1961 года, когда состоялся XXII съезд КПСС. И тут уже не понять, что больше взбудоражило общественность — то ли торжественное провозглашение: «Нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме» — то ли «усиление борьбы с культом личности». Возможно, второе. Именно по итогам XXII съезда состоялся вынос тела Сталина из Мавзолея и погребение его в некрополе у Кремлёвской стены.
Тогда-то и начался второй раунд по переименованию Сталинграда. На этот раз подошли не в лоб, а как полагается — организовали «инициативу с мест». 1 ноября, на следующий день после выноса тела Сталина из Мавзолея, в Сталинграде назначили расширенное заседание горкома партии и горсовета, где рассматривался один-единственный вопрос. Естественно, о переименовании. Итог голосования практически точь в точь повторял то, что произошло пять лет назад на XX съезде: 77 % против переименования, 10 % — за, остальные воздержались. В центр направили объяснение, выдержанное в том же духе, мол, нам дорого не имя Сталина, а память о Сталинградской битве.
Однако во второй раз такой фокус не прошёл. Хрущёв, управившись в 1957 году с «антипартийной группой Маленкова, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова», неплохо зачистил политическую поляну и теперь уже действовал уверенно. Сверху была спущена директива провести разъяснительную работу не только в партии, но и с населением. Приказано было также организовать собрания и митинги на предприятиях и в учреждениях, чтобы ни у кого не возникло сомнений — переименования требует народ, а против воли народа ничего не скажешь.
Однако воля народа была неоднородна. Скажем, на заводе «Красный Октябрь» очень ярко и очень правильно выступил сталевар Анатолий Серков, который говорил: «После всего, что мы узнали, было бы неправильно называть наш город именем человека, запятнавшего себя большой несправедливостью». Иного от него, Героя Социалистического Труда и, что немаловажно, делегата того самого XXII съезда КПСС, никто и не ожидал. Неожиданностью стало выступление группы работниц «Красного Октября» — их слова о том, что у Сталина, помимо просчётов, были и несомненные заслуги, сопровождались одобрительными аплодисментами. В ОКБ при заводе «Баррикады» против переименования выступило около 30 % сотрудников, а на нефтеперерабатывающем заводе — 75 %. Но то, что произошло в Сталинградском педагогическом институте, не лезло вообще ни в какие ворота. Профессор Волгоградского государственного социально-педагогического университета Павел Лободин, ушедший из жизни в июле этого года, тогда был студентом-второкурсником и вспоминал о событии так: «Первые слова с трибуны о преодолении культа личности Сталина и о новом имени города прозвучали из уст преподавателей института с разных факультетов, позже инициативу взяли в свои руки студенты-историки. Так, Александр Губанов и Евгений Исаков в своих речах выступили против переименования под бурные аплодисменты зала. На вопрос "Кто ещё против?" в актовом зале института появились поднятые руки. В зале царил дух протеста и несогласия с решением партии. А само собрание преподавателей и студентов стало превращаться в митинг...» Митинг быстренько свернули — мол, давайте остынем, подумаем как следует и завтра соберёмся ещё раз. Но в том-то и дело, что собрание в пединституте проходило 9 ноября. А на следующий день вышел тот самый указ о переименовании, и митинговать было уже поздно. Город получил новое имя.