Как устроен дисбат в армии Израиля
Военная тюрьма номер 6 представляет собой чрезвычайно уродливую, выстроенную в лучших армейских традициях базу.От остальных баз тюрьму отличают многочисленные сторожевые башни да лишний световой ряд колючей проволоки, ржавыми гирляндами украшающий всё обозримое пространство. Устрашающие сторожевые башни имеют лишь декоративное предназначение, а также используются особенно несознательными заключёнными для настенной живописи и для оправления естественных потребностей.
Сама база состоит из административно-вспомогательных строений и трёх замкнутых двориков для содержания заключённых. На воротах двориков стоит охрана в лице скучающей матрёшки, и пройти заключённому сквозь ворота можно, лишь имея разрешение. В первом дворике содержатся солдаты срочной службы, в основном из боевых частей, чьё поведение начальство сочло удовлетворительным для содержания в посредственной дисциплине и для работ по базе и вне нее. Называется этот дворик вместе с его обитателями «первая рота». В третьем дворике, соответственно в «третьей роте», содержатся проблематичные, агрессивные и склонные к суициду. Там же находится карцер.
Военные тюрьмы принадлежат военной полиции. Как и в большинстве баз Израиля, обслуживающий персонал мужской военной тюрьмы номер 6 почти на половину укомплектован молоденькими девушками. Также как и их коллеги мужчины, они отличаются нервозной крикливостью и подростковой глупостью. Зато среди них на удивление много хорошеньких. Особенное умиление вызывают девичьи крики «подъём!» в 5:30 утра, когда симпатичная заспанная мордашка вваливается в храпящее помещение с раздетыми спящими преступниками. Мальчики-надзиратели, распираемые чрезмерными, несоизмеримыми с их интеллектом, званием и возрастом, чувствами важности и власти, довольно плохо относятся к своим коллегам женского пола, портя их без того непростую службу. Из-за того, что девочки служат 2 года, они занимают лишь посты младших надзирателей. Зато парни, став сержантами, получают возможность заведовать кладовкой со швабрами и распределять дежурных по дворику, и вот тогда они чувствуют, что жизнь их удалась, и гордости их нет края.
Любимым занятием и главной обязанностью обслуживающего персонала являются построения: часами они выстраивают заключённых в шеренги и забавляются с ними в «равняйсь-смирна».Тюремщики в три смены – младшие надзиратели, сержант и офицер – свирепыми голосами внушают строю и индивидуально, что издавать звуки, шевелиться и чесаться после команды «смирно» – не следует. Основной массе солдат в принципе не дано понять, почему нельзя почесать яйцо, если есть чем и что.
Религиозные заключенные стараются отшланговать от работ, прикрываясь потребностью помолиться. Эфиопы любой приказ расценивают как проявление оголтелого расизма. Арабы, как христиане, так и друзы, всячески выражают недовольство тем, что служат в израильской армии, посему считают что их неправомочно посадили. Русским и израильтянам-аборигенам приходилось придумывать индивидуальные причины шлангита.
Во избежание скуки и последующего травматизма персонал всё время занимает солдат: они строятся, чистят камеры, ходят по дворику с орудиями наведения чистоты и имитируют подневольную деятельность. В 20:00 все в своих камерах смотрят новости. Затем камеры запирают. Офицеры-заключённые общение с солдатами стараются свести до минимума и не выползают без нужды за пределы кцинии (место содержания офицеров) во избежание негативных впечатлений.
Сама кциния — это небольшой отделённый забором от двора второй роты бетонный дворик с входом в жилое помещение. В дворике стоит большой навес, представляющий офицерский клуб. Там диванчики и здоровенный телевизор с базисным кабельным пакетом каналов. При входе общественный телефон-автомат. В конце коридора душевые и туалеты. Камеры разных размеров.Питание в общей ротной столовой, но за отдельным столиком. Еда лучше чем в большинстве баз Цахаля, включая офицерские столовые генштаба.
В целом офицеры исполнительны, понятливы, ответственны и приятны в общении.Главная обязанность заключённого офицера есть сидеть и страдать. Второстепенная – исполнять всё, что тебе скажет персонал. Помимо этих обязанностей житель кцинии должен присутствовать на четырёх построениях. Заключённые в полной форме американских пехотинцев со смешно заправленными в штаны куртками и в идиотских шапочках модели «идиот» стоят буквой П под гневно-скучающими взглядами сержанта и офицера. Сержант называет имена, названный поворачивается спиной, как бы выполняя команду «кругом».
Дружить персоналу с заключенными запрещено. Не стоит заводить с ментами знакомств, так как уличенные начальством дети запросто обвинят вас в каком-либо нарушении во избежание собственного наказания. Приказы лучше исполнять, отвечать коротко, с достоинством, без бесед. Начальник тюрьмы может перевести в третью роту, в карцер и, в клинических случаях, в гражданскую тюрьму с уголовным делом. Военная тюрьма – дисциплинарное наказание и не влияет на последующую гражданскую жизнь.
Во время пребывания в тюрьме не выплачивается жалование. Вместо этого каждому заключённому, независимо от возраста, звания, срока и выслуги перед отечеством, начисляются по 6 виртуальных шекелей на счёт в тюремном магазине. Магазин открывается раз в день и поражает богатством ассортимента: сигареты «Ноблес» и «Мустанг», телекарта для разговора в общественных телефонах-автоматах на 20 разговоров, охлаждённая кока-кола в пластиковых бутылках на 500 мл, хлопья из арахиса «Бамба», шоколадки.Рядовые солдаты обязаны пожирать хавку на месте под надзором у ментов, а жители кцинии могут унести добычу к себе в логово. Накопительных программ не существует, и виртуальный счёт обнуляется в четверг вечером. В пятницу и субботу магазин не работает, и деньги не начисляются. Вместо них каждый, вне зависимости от отношения к курению, получает пачку «Ноблеса».
Начисление дней напоминает распродажу – на каждые 10 дней на нарах, один в подарок. Проводы на свободу банальны.
Сразу после подъёма заполняешь опрос о качестве сервиса, переодеваешься в свою кошерную форму, получаешь отнятое при приёме добро и до свидания. На выходе не шмонают.
Подводя итог, можно уверенно заявить, что тюрьма номер 6 – далеко не курорт, но условия содержания ненамного уступают уровню жизни на средней армейской базе.