Еврейский «интернационал» – могильщик Российской империи и собственник русского имущества

Осветим два вопроса: на каком основании продавалось народное имущество? Почему трудовые коллективы оказались объектами без собственности? Сразу же внесем поправку. Как таковой не было и нет народной собственности. Истинный собственник был тот, кто захватил власть в 1918 г. и окончательно закрепил её в 1921 г.

Это власть международного, т. н. «интернационального союза» Ротшильдов, основы которого были заложены знаменитой Циммервальдской конференцией в 1916 г.

Так называемая партия, а по существу узкий союз каинитов, представителей восточного блока Международной лиги, являлась удельным хозяином России и её имущества.

Материалы конференции:

 За государственное имущество наш российский народ уплатил «собственнику» 20 миллионов жизней в 1917-1921 гг., затем ещё десятки миллионов в коллективизацию и индустриализацию, плюс десятки миллионов в борьбе с фашизмом. Если сложить все эти черепа, кости, кровь, перевести в доллары, то цена будет намного выше, чем оценивают госимущество и эксперты ведомств.

Ни Англия, ни Франция, ни Канада, ни кто-либо другой из них не были в положении сырьевых колоний, они считаются единым домом на основе взаимных равноправных соглашений. Это как наши всесоюзные ведомства, действовали, невзирая на границы, в России, на Украине или в Белоруссии. Кто подсчитывает, сколько рабочих от ведомств на территориях республик?  У нас одна система. Не случайно, что от ТНК утонули Африка, Латинская Америка, но не Канада или Франция. И второе. Свободные экономические зоны и участие ТНК в национальных предприятиях Запада не нарушало общности их рынка.

Для Француза или Канадца рынок США так же открыт, как и собственный, а скажите, какую долю акций имел трудовой коллектив ГАЗа в автогигантах Чикаго или Детройта?  Уже не говоря о свободе въезда и выезда из СССР и США.

Для ясности и перспектив мышления приведем основные положения соглашения от апреля 1990 г., согласованного в Бонне на уровне 1400 фирм и корпораций западного мира с участием государственных представителей Восточной Европы (в том числе СССР). К апрелю 1991 г. приватизировали 70% госсобственности в Восточной Европе.

Центр оставляет себе контроль над сырьем, энергией, транспортом, трубопроводами, спиртоносителями, табаком, наркотиками. Все товарные цены к апрелю 1991 г. перевести на мировые цены, в том числе на ширпотреб и продовольствие (по долларовому курсу).

Западный блок гарантирует невмешательство в законотворческий процесс до осени 1992 г., то есть заключительного этапа Хельсинского совещания на основе Венских договоренностей от 15 января 1989 г., и временно на 2 года замораживает защиту прав человека в этих странах (в связи со структурной перестройкой и ожиданием миллионов безработных и обездоленных) в соответствии с ранее принятыми договоренностями по Акту Хельсинки 1975 г. и Венской встречи 1989 г.

Исключением будут проблемы: беженцев, политзаключенных и воссоединения семей.

В случае быстрого решения о переводе основной собственности на частные рельсы и обеспечения интересов Запада «гарантировалась» финансовая помощь, в том числе и безвозмездная, а в целях оказания содействия частному сектору Восточной Европы в рамках ЕЭС создан Европейский Банк реконструкции и развития с уставным фондом около 15 млрд.

Ни цента не было выделено государственному сектору, за нарушение этого правила страны-кредиторы несут ответственность по нормам международного права.

8 августа 1990 г., было утверждено постановление Совмина СССР о малых предприятиях – МП. Основная идея исходила из того, что на Западе 40% ВНП /валовой национальный продукт/ осваивали малые предприятия и являлись мощным фактором развития: мобильны, конкурентоспособны, пионеры внедрения новых технологий.

Суть в том, что МП Запада работали в условиях свободы внутреннего рынка сырья и под опекой коллективных корпораций, где 90% собственности – собственность коллективов, у которых единый неотчуждаемый пай и социально-уравнительное распределение общей прибыли, а Управляющие набирались по контракту и несли юридическую и материальную ответственность перед коллективом, 70% прибыли шло на зарплату. В США таких было треть.

МП как бы филиалы этих свободных предприятий, над которыми нет власти, кроме власти собственного коллектива. Такие предприятия не только экономические, но и политические единицы общества и государства, имели одну треть своих представителей в парламенте страны.

Наши МП были связаны по рукам и ногам сырьевыми монополиями, они даже гвоздя не могли купить без лимитов кроме как у спекулянтов, перебрасывая затем расходы на бюджет потребителя, в конечном счете, и на себя. Это вторые советские кооперативы, только в замаскированной форме. Наши корпорации-предприятия целиком были «зациклены» на экспорт сырья, полуфабрикатов, комплектующих изделий за рубеж, не имея собственного лица и собственности.

По Госплану кооперации на 1988-1990 гг. отводилось всего 4% освоения Валового Национального Продукта СССР, а МП отводилось 25% ВНП в 1990-1992 гг. Сколько они «проглотили» наших товаров и до какой высоты подняли дефициты и цены?

Как видно из анализа нормативных актов СССР, вся нормотворческая деятельность ложилась на плечи Совета Министров СССР. По существу, правительство выполняло законодательные функции, совмещая и законодательную и исполнительную власть.