«Кто в такой ситуации не уедет жить в город?»
Что значит «повторный прием документов»? Дело в том, что конкурс инвестиционных проектов проходит в два этапа. Первый – в Цхинвале, второй и окончательный проводит российское инвестиционное агентство в Москве. Из более чем тридцати проектов, направленных на рассмотрение в российскую столицу в декабре прошлого года, ни один не был утвержден.
По мнению председателя объединения югоосетинских предпринимателей «Фарн» Альберта Валиева, в республике хватает предпринимателей, способных написать реалистичные проекты и претворить их в жизнь, но, увы, они отсеиваются на первом, цхинвальском конкурсе. Говорит Альберт Валиев:
«Еще во время Леонида Тибилова, когда председателем правительства был Доментий Кулумбегов, предприниматели предлагали хорошие реалистичные проекты, относительно небольшие в десять-тридцать миллионов рублей, но их выкинули из конкурса и запихнули вместо них какие-то огромные по нашим масштабам проекты. Ни один из них в итоге не заработал. И до них во время Эдуарда Кокойты правительство пробило в Москве проект стоимостью четыреста миллионов рублей – строительство животноводческой фермы на тысячу голов КРС. Хотя изначально было ясно, что ферма не заработает, впрочем, как и в случае с другими многомиллионными проектами, но чиновников это не очень беспокоило, их интересовал сам процесс освоения средств. Мы, предпринимательское сообщество, тогда обращали на это внимание правительства, но на принятие решений мы повлиять не могли. Естественно, когда эти крупные проекты остались нереализованными, инвестиционное агентство приостановило выдачу кредитов. И вот сейчас власти пытаются реанимировать льготное бюджетное кредитование.
– Нынешнее правительство демонстрирует новые подходы к этой истории?
– Оно опять демонстрирует старые подходы, страдает гигантоманией. Сейчас опять заговорили про недостроенный животноводческий комплекс, заново проталкивают проект».
В программе социально-экономического развития республики на 2022-2025 годы (документ опубликован в интернете) выделены три основных направления осуществления бюджетных инвестиций: восстановление и развитие сельского хозяйства, перерабатывающей пищевой промышленности и туризма. Кроме этого – восстановление и реконструкция объектов инженерной, энергетической и транспортной инфраструктуры, без которой невозможно развитие экономики.
Тема развития сельского хозяйства не сходит со страниц официальной прессы с 2009 года. Чиновники и экспертное сообщество заявляют о том, что у республики с ее ограниченными ресурсами нет альтернативы аграрному сектору. Но местное крестьянство как будто не слышит своего правительства: пока чиновники строят планы по развитию сельского хозяйства, село вымирает.
На прошлой неделе в Цхинвале прошла экономическая конференция с участием югоосетинских и российских специалистов. Предметом озабоченности экспертов стала отрицательная динамика демографических показателей в сельской местности. Вот фрагмент выступления Вячеслава Джабиева, заведующего отделом социально-экономических исследований Югоосетинского научно-исследовательского института имени Ванеева:
«Мы видим, что доля городского населения за пять лет значительно увеличилась – с 58% до 66%, а доля сельского населения с 41% уменьшилась до 30%».
Предприниматель в сфере туризма Алан Парастаев большую часть своего времени проводит в сельской местности, в селении Кроз, где расположен его гостевой дом. Он организует конные и пешие походы, экскурсии по достопримечательностям Южной Осетии. У Алана Парастаева свой взгляд на причины отрицательной динамики в сельской местности:
«Невероятное количество жилья строится в городе. Даже в Джаве вместо того, чтобы построить сельским жителям частные дома на их участках, строят корпуса. Квартиры в Джаве – это нонсенс! Я помню в советское время построили первый пятиэтажный дом в Джаве, и все над этим насмехались. А сейчас и тот дом восстановили, и еще построили несколько корпусов. То есть мы отрываем от земли людей.
– Это делается умышленно?
– Не специально, конечно.
– Тогда как это объяснить?
– Очень просто. На строительстве пятиэтажного корпуса можно больше бабла срубить, чем при строительстве дома на приусадебном участке у крестьянина, потому что он будет наблюдать за строителями, контролировать, за каждый кирпич будет сверлить строителям мозги. А так, строят корпуса, бедный крестьянин спускается с гор и заселяется в квартиру с удобствами и газовым отоплением. И он счастлив: как хорошо!»
Еще один аргумент для сельского жителя в пользу переезда в город – отсутствие в селах природного газа. В Цхинвале и Джаве он есть, а в селах – нет, говорит Алан Парастаев:
«Крестьянин замучился уже топить дровами. Денег нет, но надо нанимать машину, куда-то за ними ехать, покупать, потом их надо наколоть… Опять-таки у нас контроль не дремлет. Я боюсь, что скоро будем копировать некоторые российские законы, когда нельзя даже хворост в лесу собрать. Было время, когда город тоже топил дровами. На селе тогда торговля дровами была одной из ощутимых статей доходов. А сейчас город газифицирован, дрова уже никто не покупает. Таких проблем полно. Общественный транспорт почти не ходит, села изолированы, особенно в Ленингорском районе. Нет помощи сельским жителям, каких-то государственных дотаций… Крестьяне видят, как на какие-то безумные проекты миллионы выделяются, в то время как до них никому нет дела. Кто в такой ситуации не уедет жить в город? Конечно, уедут».
Еще одной проблемой Алан Парастаев считает труднодоступность кредитов для сельских жителей. Недавно он выступил поручителем одного из преуспевающих фермеров Ленингорского района и стал свидетелем того, как тяжело им получить ссуду:
«Фермер прошел конкурс, банк решил выдать ему кредит, и начались проблемы…. Банк требует, например, поручительство двух работников бюджетной сферы с окладом, достаточным, чтобы обеспечить выплаты, в случае если фермер не сможет погасить кредит. Причем они обязательно должны проживать в Цхинвале. То есть заемщик должен кого-то найти в городе. Между тем у многих в том же Ленингорском районе, может, нет таких знакомых в Цхинвале. Потом люди, занимающиеся фермерством, как огня боятся разных бумаг, а там их нужно десятками находить, подтверждать, подписывать… Вся эта бюрократическая волокита у них вызывает оторопь. Все это, конечно, очень сильно тормозит развитие бизнеса в деревне и сокращает количество желающих заняться делом. Селяне слушают рассказы тех, кто прошел через эти кредитные горнила, и я уверен, если сейчас расспросить сельских жителей, они скажут, что кредит получить невозможно, потому что в банке уже все заранее распределено среди своих. На самом деле, это не так. Конечно, протекция тоже существует, но не факт, что все безнадежно».
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
Подписывайтесь на нас в соцсетях
Telegram
X (Twitter)
Youtube