Загородный сад: продолжаем вспоминать историю, что хранят аллеи парка Циолковского
Сегодня мы переносимся в двадцатые и тридцатые годы прошлого века, когда на месте дачи губернатора была спортивная площадка, а в тени деревьев гуляли будущие мемуаристки и бывшие артисты МХАТа.
Вначале позвольте процитировать Юрия Вусовича из его труда «Медико-топографическое описание города Калуги»: «На участке, где была дача наместника, ныне площадка для физкультуры. В саду интересное и оригинальное расположение аллей. В последнее десятилетие (имеются в виду 20-е годы) бурей сломано много старых деревьев. Сад занимает площадь около четырёх десятин. До построек Загородносадских казарм (1882—1883 гг.) площадь сада была значительно больше».
По существу, из этого описания мы не узнаём ничего нового, кроме факта уничтожения ветром старых деревьев. Поэтому вновь обратимся к свидетельствам людей, живших в то время в Калуге и оставивших свои воспоминания.
Карточка на фоне домика
Передам слово Татьяне Александровне Аксаковой-Сиверс, дочери историка, известной своими мемуарами. В Калуге она вместе с внучкой Льва Николаевича Толстого Анной с середины 1921 года основала артель рукоделия. В её семейной хронике содержатся интересные заметки о жизни в нашем городе, включая воспоминания о Пушкинском саде.
«Жители западной части города, куда входила и Нижняя Садовая (ныне — улица Гагарина), гордились своим Загородным садом. Это был прямоугольный участок земли, усаженный старыми деревьями. В месте пересечения двух диагональных аллей стоял цоколь с белой вазой в виде чаши. Своим дальним концом Загородный сад упирался в площадку, откуда открывался прекрасный вид и где стояли развалины деревянной дачи «губернаторши Смирновой» — А.О. Россет, муж которой в прошлом веке занимал пост калужского губернатора. Тут же, на территории сада, находился небольшой домик, в котором останавливался Гоголь, гостя у Смирновых. У меня долгое время сохранялась карточка Димы, снятого на фоне этого домика, который никем не охранялся и сгорел вскоре после нашего отъезда из Калуги.
Но если строения у дальнего конца Загородного сада имели исторический интерес, то домик у входа представлял для меня интерес вполне реальный. Он принадлежал Запольским. После продажи Радождева полковнику Кирьякову Николай Александрович купил в конце Пушкинской улицы усадьбу из двух небольших домов. Один из них вскоре национализировали и заселили чужими людьми, а маленький флигель с окнами на Загородный сад оставили в пользовании бывших владельцев.
«Залётная» птица
Ко времени моего переселения в Калугу в 1921 году там жили Николай Александрович и Мария Аркадьевна (причём Николай Александрович плохо владел рукой и ногой после кровоизлияния в мозг), Валя с мужем Евгением Григорьевичем – инвалидом, лишившимся на войне двух ног, – и обе «девочки Запольские» – мои подруги детских лет, Ляля и Катя. Катя работала машинисткой в учреждении, а Ляля преподавала немецкий язык и физкультуру в школе второй ступени.
Попав в дружеское окружение, я быстро освоилась на новом месте и стала чувствовать себя стопроцентной калужанкой. Часто бывая у Запольских, я встретила в их доме высокого, элегантного молодого человека – Владимира Платоновича Базилевского, который оказался не кем иным, как крысоловом и «красным арлекином» из постановки «Мыши».
До войны – артист Московского художественного театра, во время войны – офицер Дикой дивизии, Базилевский был человеком не губернского, а более крупного масштаба и в Калуге производил впечатление залётной птицы. Способный ко всем видам искусства, он играл на сцене, режиссировал, хорошо рисовал, был прекрасным фотографом. Возможно, в его талантах ощущался оттенок дилетантизма, но это был дилетантизм первого сорта. Базилевский преподавал выразительное чтение в Лялиной школе и ухаживал за Лялей.
Прощание с гением
Поблизости от Запольских, на спускающейся к Оке Коровинской улице, жил уже знаменитый, а тогда ещё мало известный Циолковский. Базилевский, имевший некоторое отношение к техническим наукам, часто заходил к нему и знакомился с чертежами. Однако наиболее рьяным пропагандистом принципа ракеты Циолковского в то время был молодой человек по фамилии Чижевский, сын жившего в Калуге отставного генерала, несколько раз заходивший ко мне с просьбой перевести касающиеся Циолковского заметки из американских журналов».
Константина Эдуардовича мы уже вспоминали в прошлой публикации — он любил кататься в Загородном саду на велосипеде и сидеть на лавочке под тенистыми деревьями.
В 1935 году Константин Эдуардович, уже тяжело больной, записал речь к празднику Первого мая, где уверял, что человечество выйдет в космос. К сожалению, выступить лично он не мог – речь передавали через ретрансляторы. Состояние здоровья учёного ухудшалось, и 8 сентября его доставили в железнодорожную больницу (на территории вокзала Калуга-1), где сделали операцию. Несмотря на внимание врачей и даже московских партийных руководителей, 19 сентября великий мечтатель скончался.
Похороны состоялись 21 сентября 1935 года. Процессия прошла от Дворца Труда (ныне Дворец пионеров на Карла Маркса, 1) на площадь Ленина, затем по улице Революции (Ленина), вышла на улицу Кирова и направилась в Загородный сад, где состоялся митинг-прощание. Гроб с телом учёного поместили в склеп и опустили на четыре метра. Во время митинга над Загородным садом кружила авиаэскадрилья, и в завершение с самолёта сбросили букет цветов. После ружейного залпа в честь Циолковского над Яченкой и садом пролетел дирижабль. Калуга прощалась с учёным, которого ещё лет двадцать назад считала просто чудаком.
На этом мы пока расстаёмся. До следующего рассказа.