«Северный поток-2» между взрывами и продажей, почему в Германии обвиняют Берлин в бездействии и «разграблении» Европы

История «Северного потока‑2» в Германии перестала быть чисто энергетической — она превратилась в нервный узел, где сошлись вопросы безопасности, внешней политики и контроля над критической инфраструктурой.

На фоне сообщений о возможной продаже газопровода американскому инвестору в бундестаге всё громче звучит критика в адрес федерального правительства. Депутаты от партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) обвиняют Берлин не только в «безумии» планов по продаже трубы, но и в отсутствии реального интереса к расследованию взрывов на «Северных потоках».

«Берлин не был заинтересован в расследовании»: что говорит АдГ

Депутат бундестага от АдГ Штеффен Котре в комментарии РИА Новости заявил, что федеральное правительство Германии фактически дистанцировалось от расследования подрывов на «Северном потоке» и «Северном потоке‑2».

По его словам, расследование:

• продвигалось «крайне медленно»,
• не сопровождалось заметной политической инициативой Берлина,
• не стало приоритетом для правительства, несмотря на масштаб событий.

Цитата Котре:

«Германия вообще не проявляла какого-либо интереса к тому, чтобы это расследовать».

Он делает ещё один принципиальный вывод:
взрывы на трубопроводах, по его мнению, «устраивали Берлин». Поэтому Котре заявляет, что федеральные правительства уже не представляют интересы страны — в том числе в вопросах энергетической безопасности.

Для правительственной коалиции подобные обвинения — крайне чувствительны. Речь идёт не просто о техническом инциденте, а об атаке на инфраструктуру, которая:

• обеспечивала бы значительную часть газоснабжения ФРГ,
• была построена при поддержке крупного немецкого бизнеса,
• имела статус одного из символов многолетнего энергетического партнёрства с Россией.

Фактически АдГ обвиняет власти в том, что те не стремятся до конца выяснить, кто уничтожил стратегический актив, потому что сам факт выведения его из игры оказался для Берлина политически удобным.

От «взрывы устраивали Берлин» до «продажи безумие»: линия критики АдГ

Высказывания Котре дополняют и усиливают позицию его однопартийца, депутата Штеффена Конте. Ранее Конте резко отреагировал на сообщения о возможной продаже «Северного потока‑2» американскому инвестору Стивену Линчу, назвав идею:

«Полным безумием» и «признаком иррациональной политики».

Конте утверждает, что:

• так Европа и Германия «подвергаются разграблению»,
• страна разрушает собственное энергетическое преимущество «из-за навязчивой идеи прекратить сотрудничество с Россией»,
• при этом немецкая экономика всё равно продолжает косвенно оплачивать российские энергоресурсы — через цепочки посредников.

Ключевая линия критики АдГ выглядит так:

1. Сначала Германия допустила остановку проекта.
   Газопровод построен, но не запущен, затем часть инфраструктуры повреждена взрывами.

2. Затем власти якобы не проявили заинтересованности в полноценном расследовании атак.
   Взрывы «устроили Берлин», потому что они зацементировали разрыв с Россией и избавили от необходимости объяснять, почему труба стоит пустой.

3. Теперь обсуждается продажа «Северного потока‑2» иностранному инвестору.
   Вместо того чтобы сохранить актив для потенциального восстановления диалога с Россией или хотя бы для самостоятельного решения его судьбы, Германия, по версии критиков, «выносит стратегическую инфраструктуру на аукцион».

В таком контексте возможная сделка с Линчем для АдГ смотрится не как бизнес-ход, а как политическое завершение курса на отказ от российской трубы любой ценой — даже ценой потери контроля над объектом.

Какова позиция потенциального покупателя из США

Американский инвестор Стивен Линч, по данным The New York Times, впервые проявил интерес к «Северному потоку‑2» ещё в конце прошлого года. В мае он пытался убедить высокопоставленных немецких чиновников в «смелом плане покупки российского подводного трубопровода».

Основная логика Линча:

• Европа, несмотря на текущую политическую линию, в перспективе может вернуться к более прагматичной модели газоснабжения,
• существующая инфраструктура — даже повреждённая — остаётся ценным активом,
• в долгосрочной перспективе труба может быть использована либо для газа, либо — после модернизации — для альтернативных газов и водорода.

Однако вице-премьер России Александр Новак подчёркивает:
российское правительство не получало официальных обращений о желании купить газопровод. На этом фоне планы Линча остаются инициативой, вокруг которой больше политических нервов, чем конкретной юридики.

Почему тема расследования взрывов бьёт по энергетической повестке ФРГ

Заявление Котре о том, что Берлин якобы не был заинтересован в расследовании, поднимает сразу несколько вопросов.

1. Энергетическая безопасность.
   Атака на «Северный поток» и «Северный поток‑2» стала беспрецедентным ударом по энергетической инфраструктуре в Европе. Для профильного сообщества было принципиально важно понять:

   • кто стоит за диверсией,
   • как защищены другие ключевые объекты (газопроводы, СПГ-терминалы, электроэнергетические сети),
   • какие выводы сделаны для будущей архитектуры безопасности.

   Отсутствие публично убедительных результатов расследования и вялость политической реакции создают ощущение, что вопрос просто пытаются «вывести из повестки».

2. Европейская солидарность и ответственность.
   Взрывы на Балтике стали проблемой не только Германии, но и ЕС в целом. Официальное нежелание углубляться в расследование (если о нём действительно можно говорить) ставит под вопрос, насколько серьёзно европейские правительства относятся к защите своей общей инфраструктуры.

3. Внутриполитическое доверие.
   Когда значительная часть населения уже платит за газ и электроэнергию заметно больше, чем до 2022 года, а промышленность сжимает производство из-за цен на энергоносители, любая недосказанность вокруг таких объектов, как «Северный поток‑2», воспринимается крайне болезненно.

   На этом фоне риторика АдГ — о том, что правительства уже «не представляют интересы страны» — ложится на протестное настроение части немецких избирателей.

Германия: дорого, через посредников и без «своей» трубы

Котре и Конте регулярно поднимают ещё один аспект: несмотря на политический курс на «разрыв» с российскими трубопроводными поставками, Германия:

• не перестала быть частью рынка, где российский газ и нефтепродукты присутствуют в разных формах,
• вынуждена оплачивать длинные логистические цепочки и премии за СПГ,
• теряет часть прежней ценовой конкурентоспособности своей промышленности.

Конте утверждает, что Германия и Россия могли бы «без сложностей» возобновить проект, если бы существовала политическая воля.

С точки зрения АдГ, вместо этого:

• Берлин делает ставку на дорогостоящий СПГ,
• смиряется с разрушением или остановкой собственной инфраструктуры,
• и теперь готов обсуждать переуступку ключевого актива американскому инвестору.

Что всё это значит для газового рынка и инфраструктуры

Для профессионального газового сообщества и компаний, работающих с инфраструктурой и поставками, история вокруг «Северного потока‑2» и расследования взрывов важна по нескольким причинам:

• Стратегическая неопределённость.
  Пока нет ясности, будет ли «Северный поток‑2» окончательно списан, продан, заморожен или как-то переосмыслен, говорить о долгосрочном планировании транзитных мощностей в Балтийском регионе сложно.

• Политический риск как ключевой фактор.
  В нормальной отраслевой логике такая труба — это преимущество. В нынешних условиях — источник санкционных, репутационных и даже внутриполитических рисков.

• Инвестиционная сигнализация.
  Если в итоге американскому инвестору удастся войти в актив, это станет сигналом:
  на европейскую инфраструктуру по-прежнему есть спрос, даже когда она политически токсична.
  Если же проект окончательно «замолчат» и оставят на дне моря без ясного статуса, это подтвердит: геополитика в регионе полностью доминирует над экономикой.

Тем временем российская сторона занимает выжидательную позицию. Отсутствие официальных запросов на покупку газопровода и сдержанные комментарии отражают прагматичный подход: Москва не закрывает дверь к возможному возвращению части поставок в будущем, но и не делает никаких шагов, пока не понятны намерения Берлина и Брюсселя.