Сюжет для небольшого романа. Виктору Полупанову – 80 лет
Перед судьбой одного из лучших центрфорвардов отечественного хоккея останавливаешься в растерянности – она не вписывается ни в какие каноны, выбивается из обычно-привычного русла, не дает ответов на многочисленные загадки, ее сопровождающие.
Нет, внешне вроде ответы есть, если брать за образец классические объяснения того времени: талантливейший хоккеист, но не был в ладах со спортивным режимом, и вынужден был раньше времени завершить игровую карьеру, а тренерская карьера не сложилась потому, что не сложилась, так часто бывает.
В советские времена любили и прорабатывать провинившихся на бытовой почве, и выслушивать их покаянные речи, и брать на поруки, чтобы помочь исправиться. В эту игру так или иначе играли все – кто-то с охотой, но большинство без особой охоты, потому что проработки эти были чаще всего как мертвому припарки. Но куда было деться – так полагалось: накосячил – покайся, обещал больше не нарушать – исправляйся, сам не хочешь – друзья помогут, не получается – снова соберется партийное, комсомольское или профсоюзное собрание, снова придется каяться, и так до бесконечности. Это не карикатура на советский образ жизни, это жизнь, какой она тоже была со всеми своими ритуалами, которые кажутся нелепыми из сегодняшнего дня, но они были обязательной частью существования любого коллектива. Может, кому-то и помогало, но я лично таких случаев, не знаю, это в кино Грачкина с Громобоевым перевоспитала маленькая смешная героиня Надежды Румянцевой, а в жизни неподдающиеся обычно лишь обозначали исправление, чтобы от них отстали.
Олимпийский чемпион и четырехкратный чемпион мира Виктор Полупанов даже обозначать не захотел, и ушел из хоккея неподдающимся – потому что не считал себя нарушителем каких-то законов, и не хотел играть по тем правилам, которые казались ему навязанными. Правила он признавал лишь непосредственно в той игре, которую любил и которой жил – она называлась хоккей.
…Ну у кого из бывших звезд отечественного хоккея в трудовой книжке (наверняка не в одной) – 39 специальностей? Кого из олимпийских чемпионов изгоняли из хоккея в 25 лет? Кто валил лес на Печоре и пил спирт с водолазами? Кто приложил у борта знаменитого Карла Бревера на чемпионате мира-1967 в Вене? Про кого, пусть не называя фамилии, пел Владимир Высоцкий? Кого из действующих хоккеистов награждали золотой олимпийской медалью МОК? Кто целовал знаменитую американскую фигуристку-одиночницу, будущую олимпийскую чемпионку Пегги Флеминг, поздравляя ее с днем рождения? У кого Лев Яшин, узнав про окончательный уход молодого футболиста в хоккей, спрашивал: «Зачем это тебе, Витя?». Кто послал подальше «офицерский суд чести» в Центральном спортивном клубе армии вместо того, чтобы прилюдно покаяться? Про кого народ сочинил обидную кричалку «кто может выпить пять стаканов?», с вполне конкретным именем и фамилией в рифму? Кто за пять с небольшим лет сыграл за сборную СССР семь десятков матчей, прожив в большом хоккее целую жизнь?
Полагаю, такая концентрированная карьера может стать предметом художественного исследования в любом жанре литературы или кино – судьба Виктора Полупанова дает возможность проявить творческую фантазию. Комедию и трагедию, впрочем, можно сразу исключить – если вдуматься, смешного в его жизни мало, а 80-летний юбилей героя не позволяет считать судьбу полностью неудавшейся. Он и сам так не думает.
Хотя, конечно, как Полупанов с горечью говорил полтора десятка лет назад прекрасному журналисту Николаю Вуколову, «играть бы мне и играть…». С его-то богатырским здоровьем до олимпийского Инсбрука-1976 дотянул бы запросто, не говоря уже про олимпийский Саппоро-1972, и самую главную Суперсерию СССР – Канада осенью того же года. Виктор Полупанов имел все возможности для того, чтобы стать самым титулованным хоккеистом страны: первое чемпионство он взял двадцатилетним в Любляне-1966, последнее – в Стокгольме-1970, когда ему было всего-то 24 года!
…Сразу стоит сказать о невозможном – даже в качестве бывшего штрафника он мог сыграть в суперсерии-1972! На Саппоро шансов не было – он еще пребывал в Казахстане, где от безысходности тренировал «Энергетик» из Павлодарской области, да и на чемпионат мира в Прагу его бы не взяли ни при каких обстоятельствах. И только обиженный на Тарасова многолетний его соратник Борис Кулагин, принявший «Крылья Советов» и призванный Всеволодом Бобровым в сборную, взял бедолагу к себе в команду. Борис Павлович и в растренированного Полупанова с 30 килограммами лишнего веса продолжал верить.
Полупанов все лето пахал зверски, пока не довел вес до боевого, но ничто даром не проходит – ни вынужденный простой, ни попытка вернуть былую форму. Что-то в его «механизме» изменилось, он сам почувствовал, что потерял свою знаменитую скорость – ту самую, которая позволяла легко переключать регистры в момент получения шайбы, и играючи уходить от защитников. Все остальное осталось при нем, и Кулагин, видя, как старается центрфорвард, даже пообещал, что в московской части суперсерии Полупанов при определенных обстоятельствах может выйти на лед. Не знаю, был ли это психологический прием, чтобы поддержать порыв штрафника, или просто человеческий поступок, но Виктор Андреевич уверен, что чудо действительно могло случиться – он же тренировался после канадской части со всеми великими своими партнерами, которые не успели забыть Витю Полупанова, ему же выдавали по пять билетов на каждый матч – как всем сборникам, ему же обещали, что официально включат в состав после второй московской победы. Но второй победы не случилось, и форму сборной снова он так и не надел, сыграв за нее последний матч в декабре 1970-го.
И отыграл бронзовый для новых «Крыльев» сезон добротно, даже родному ЦСКА забил в победном матче, партнеры Сергей Капустин и Сергей Котов на него не жаловались – голова-то при нем осталась, и руки тоже. А вот ноги бежать так, как раньше, уже не могли, и Виктор Полупанов как человек, привыкший оценивать себя по самому высокому счету, смириться со статусом обычного игрока и тянуть лямку не захотел – и ушел со льда окончательно. Что-то подобное в его карьере уже было, когда он ушел из футбола, увидев в Москве летом 1965-го, как играет Пеле. И чемпион Москвы среди юношей, капитан динамовской «молодежки» и победитель первенства СССР, уже почти свой среди динамовских футбольных звезд (играя в хоккей за ЦСКА, Витя продолжал играть в футбол за «Динамо», такая вот было в его жизни интересное совмещение), под влиянием увиденного в товарищеском матче СССР – Бразилия сдал бутсы на склад.
Конечно, не только Пеле виноват – но и Тарасов, уже определивший двух юнцов, Полупанова и Викулова, к дядьке Фирсову, и явленная миру новая тройка с декабря 1965-го полетела так, что могла затмить всех предшественников – да она, собственно, через год с небольшим и затмила. «Дядьке» Анатолию Фирсову было 24 года, Виктору Полупанову – 19, сверстнику Владимиру Викулову чуть меньше. Фирсов умел все, Викулов обещал стать волшебником, Полупанов аккумулировал лучшие качества центрфорвардов прошлого и настоящего. В Любляне-1966 они еще полностью не раскрылись, в Вене-1967 уже всех рвали. Показатели сумасшедшие – у Фирсова 11 шайб и 11 передач, у Полупанова 11+8 (первое и второе бомбардирское место), у Викулова «всего» 6+6. Команда была великая, может быть, лучшая за все золотое десятилетие, но даже на ее фоне молодежное звено блистало.
В Вене Витя Полупанов и приложил трехкратного обладателя Кубка Стэнли Карла Бревера (сейчас пишут «Брюэр», но я привык по-старинке), жестко встретив экс-профессионала у борта в решающем матче со сборной Канады. Высоцкий спел «сперва распластан, а после – пластырь» как раз про этот случай со знаменитым канадцем. Автор чистого силового приема остался за кадром, но все понимали, кто наказал звезду – наш Витя Полупанов, популярность которого после Вены поднялась до небес. До фирсовской она не дотягивала, но до Фирсова уже никто не дотягивал.
Конечно, кому еще было принимать эстафету от звена Альметова, как не «фирсовским»? Тройку в основном называли именно фирсовской (как раньше и тройку Шувалова – бобровской), хотя полупановской она должна была называться не только потому, что Витя играл на позиции центрфорварда. А значит пахал так, что давал возможность творить двум волшебным краям. Самого Полупанова никто «кудесником» и не думал называть, но по моему детско-юношескому впечатлению – проигрывая партнерам в каких-то отдельных компонентах, в технике и игровом мышлении он им не уступал, в скорости и «физике» безусловно превосходил, а снайперский талант сомнению не подвергался. Он играл не так ярко – это да, но КПД его действий в лучшие два сезона был, конечно, потрясающий.
Отзывы о его игре были всегда превосходные – такие, каких порой даже великие Альметов и Старшинов не удостаивались. «Нападающий без слабых мест», «мастерства – вагон, мощи – столько же», «им стоило любоваться». Особо выделю, что игра была ему в радость – это тоже все подчеркивали.
Просто это продолжалось недолго.
…В Химках дворового короля мяча и шайбы на просмотре выделил тренер Георгий Артемов – «вот ты, темноглазый, завтра приходи на тренировку». В «Новаторе» при НПО имени Лавочкина Полупанов получил первые настоящие уроки, в 14 лет они целой пятеркой отправились в «Динамо», и снова там оставили одного «темноглазого». Когда в десятом классе Полупанов попросился в ЦСКА, взяли его сходу, в армейской «молодежке» они феерили с Викуловым и Ереминым. А в футбол он продолжал играть за бело-голубых, окончательно завязав с кожаным мячом только в 1965-м.
Начиная с 1966-го карьера складывалась блистательно по чемпионскому маршруту Любляна – Вена – Гренобль, осечка-1967 во внутреннем чемпионате принципиально ничего не изменила, продолжение обещалось на том же высочайшем уровне. С жизнью все было гораздо сложнее, особенно семейной – как-то все там не складывалось, что было тесно связано по сути с круглогодичным пребыванием на базе и в поездках, редкими выходными и одним отпуском продолжительностью в 40 суток. В ЦСКА все так жили (сборная нагрузку только добавляла), в других командах режим был не таким жестким, но все равно база была основой, затворничество было платой за победы, народную любовь и некоторые жизненные блага, с сегодняшними не сравнимые.
Так все «герои ледовых баталий» жили, исключений не было ни для кого. Тяготы переносили в основном с осознанием их необходимости, режим нарушали тоже примерно одинаково, но доставалось одинаково далеко не всем.
В обстоятельном очерке Леонида Рейзера, опубликованном в апреле 2025-го в «Спорт-Экспрессе» история «падения» Виктора Полупанова описана подробно – начиная с первого коллективного проступка во время декабрьского Московского международного турнира-1968 (Призом «Известий» он стал годом позже). Если без подробностей – после дневной тренировки Полупанов посидел с друзьями-динамовцами сначала в кафе, потом у Александра Мальцева дома, и Полупанов с Васильевым не приехали в Лужники на матч Чехословакия – Швеция, о чем была договоренность с начальством, да еще и опоздали в Архангельское на поздний командный ужин.
Ни в какие происшествия не попали, но о том, что Полупанов был навеселе, Фирсов, который должен был следить за своими армейцами, доложил на следующий день Тарасову. Анатолий Владимирович решил своего подопечного наказать показательно. Заступничество спартаковца Евгения Паладьева на командном собрании не помогло (тот тоже чуть позже попал в опалу), больше никто слова в защиту не сказал, пресса воздала штрафникам должное, с них были сняты звания заслуженных мастеров спорта, Полупанов вместо турне по Северной Америке отправился в Ташкент на первенство Вооруженных Сил, где после выступления на местном телевидении и экскурсии на авиазавод по возвращении поговорил с охранником элитного поселка, где жила команда, на повышенных тонах («пошумел чуток», как он об этом значительно позже вспомнит).
Этого оказалось достаточно, чтобы Виктора Полупанова не взяли на чемпионат мира-1969 в Стокгольм, где на месте Полупанова сыграл Александр Мальцев. Через год, когда все вроде наладилось, он в четвертый раз стал чемпионом мира, проведя в составе своего звена лишь четыре встречи (отношения с «Толяном», то есть Фирсовым, были уже не те, что раньше). А потом Полупанова выбило из колеи домашнее происшествие, он пропал на девять дней, за что отсидел десять суток на гауптвахте в Алешкинских казармах. Дальше был «суд чести» на Ленинградском проспекте, все должно было пройти как положено – с раскаянием и взятием на поруки, но фигурант был настолько возмущен несправедливостью происходящего, что не оправдал ожиданий – и получил по полной, его лишили одной лейтенантской звездочки, вышвырнули вон из большого хоккея, а на предложение отсидеться в какой-нибудь из армейских команд рангом пониже сам Витя гордо ответил отказом.
Мог бы спасти одно из лучших своих «произведений» Анатолий Тарасов? Мог, конечно. Но уже входило в силу новое суперзвено Михайлов-Петров-Харламов, Фирсов и Викулов, как считал Анатолий Владимирович, не слишком много потеряют, двух супертроек команде не нужно, и возиться с упрямым форвардом при таком обилии талантов вроде как особых причин нет. Полагаю, что главным «выпивохой» Полупанова, скорее, назначили, и в этом действительно была вопиющая несправедливость.
Летом 1971-го подвернулась трехмесячная круглосуточная шабашка на лесоповале, по возвращении продубленый ветрами работяга попросился обратно в ЦСКА, но Анатолий Тарасов не мог обещать ничего кроме молодежного состава, сунулся в «Динамо» к Аркадию Чернышеву, и там тоже получил от ворот поворот. Анатолий Кострюков в «Локомотив» Полупанова принял, но попытался предупредить, «чтоб ни-ни» – и Витя хлопнул дверью. Дальше был город Ермак в Казахстане, возвращение на год – и целая жизнь впереди, уже без большого хоккея.
Но ведь и ГЦОЛИФК закончил, и в Высшей школе тренеров учился (в том числе у Тарасова, на которого зла не держит, считая «уникальным тренером»), и за ветеранов играл, десять лет «Москвич» вполне успешно тренировал, но все равно неугомонная натура покоя не давала. Вопреки мнению многих – не спился, в отличие от некоторых коллег, которых не наказывали. Никакой работы не чурался, вкалывал всю жизнь, потому что тяжелым хоккейным трудом ничего себе не обеспечил.
Званиями и титулами не козырял – он вообще себя звездой, пусть и бывшей, не считает.
Досье
Виктор Андреевич Полупанов
Родился 1 января 1946 года в Химках Московской области. Центральный нападающий, тренер. Заслуженный мастер спорта (1968).
Награжден медалью «За трудовую доблесть». В Зал славы отечественного хоккея введен в 2014 году.
Карьера игрока. 1964-1971 – ЦСКА, 1972-1973 – «Крылья Советов».
В чемпионатах СССР – 293 матча, 154 заброшенные шайбы. В Кубке СССР – 17 шайб, в Кубке европейских чемпионов – 5 шайб.
В сборной СССР – 77 матчей, 43 гола. На чемпионатах мира и Олимпийских играх - 28 матчей, 21 шайба и 19 передач.
Достижения. Олимпийский чемпион 1968. Чемпион мира 1966, 1967, 1968, 1970.
Чемпион СССР 1966, 1968, 1970, 1971, серебряный призер 1967, 1969, бронзовый призер 1973. Обладатель Кубка СССР 1966, 1967, 1968, 1969. Обладатель Кубка европейских чемпионов 1969, 1970, 1971.
Карьера тренера. 1974-1976 –СДЮСШОР «Динамо» (Москва), тренер; 1976-1986 – «Москвич».