Мать обвинила новосибирских врачей в смерти новорожденного сына

Женщина направила жалобы главе Следственного комитета Бастрыкину

Преподаватель из Читы Виктория Токмакова стала матерью в прошлом году. УЗИ показало, что у неё родится двойня — два мальчика. Супруги заранее придумали имена для детей — Мирон и Павел. Они с нетерпением ждали их появления на свет. Подробности истории передает «КП — Новосибирск».

Однако вскоре после второго скрининга, который был проведен на шестом месяце беременности, родители получили тревожные новости. По словам Виктории, у их сына Паши были выявлены подозрения на серьёзные проблемы с сердцем. Среди возможных диагнозов значились порок сердца, дефект межпредсердной перегородки и аномальный дренаж аорты. Врачи сообщили, что после рождения малышу потребуется срочная операция. Чтобы обеспечить сыну необходимую медицинскую помощь, Виктория получила квоту и отправилась вместе с семьёй в Сибирь.

— На 35-й неделе беременности я бы уже не доехала до Москвы на поезде из-за рисков, меня направили в Новосибирск. 24 ноября госпитализировали, после родов ребенка должны были отвезти на операцию в другую клинику. Роды были запланированы на 1 декабря, но в ночь на 27 ноября у меня неожиданно отошли воды, утром я попала в родовую. Близнецы появились на свет вполне здоровыми — 7,7 баллов по шкале Апгар, но у Паши подтвердили порок сердца и сразу забрали в реанимацию, — рассказала Виктория Токмакова.

Муж Виктории провел семь часов в ожидании, чтобы сопровождать их ребенка в другую больницу. Однако, по словам роженицы, операцию внезапно отменили.

— Заведующий родовым отделением сказал, что операция не нужна: он объяснил, что аномальный дренаж аорты не подтвердился. Паша сутки провел в реанимации, его перевели в отделение патологии новорожденных. Я волновалась, звонила в кардиоцентр — когда будете забирать на операцию? Но там отвечали, что диагноз изменился, а значит, нужно подавать на новую квоту. На третьи сутки у Паши закрылся артериальный проток, врач сказал, что это хорошая новость. Но для малыша это значило, что операцию на перегородке провести уже нельзя, — рассказала Виктория.

Вскоре состояние Паши ухудшилось: у него снизились показатели насыщения крови кислородом, что свидетельствовало о проблемах с легкими. Чтобы обеспечить ребенку необходимое количество кислорода, ему подключили датчики и надели кислородную маску. Специалисты клиники, где изначально планировали провести операцию, следили за состоянием малыша с патологией сердца на расстоянии, используя дистанционные технологии.

— Сын сильно реагировал на резкие звуки: писк датчиков, плач других малышей и дергал ручками и ножками, срывая маску. В этот момент у него падала сатурация, а медсестры не вовремя замечали. Я молила, чтобы ему сделали операцию, за любые деньги. Но во второй клинике нам отказывали: якобы ребенок динамически стабилен, артериальное давление в норме. Но легочное давление стало повышаться. Потом в перинатальном центре нашли у Паши бактериальную пневмонию, стали колоть антибиотики. Нас с Мироном выписали домой, я постоянно ходила к Паше в больницу. Но после 10 декабря перестали пускать в связи с эпидемической ситуацией, — рассказала Виктория.

Врачи кратко давали информацию: ребенок тяжелый, его перевели в реанимацию. 17 декабря Виктория снова позвонила и услышала страшную новость — Паша умер.

— Я была в шоке, не понимала, что произошло. На вскрытии патологоанатом назвала причину смерти: легочная гипертензия, вызванная врожденным дефектом межпредсердной перегородки. Диагноз пневмония не подтвердился, Паша ей не болел. У моего малыша в три раза выросло давление, у него случилось кровоизлияние в мозг, он был весь в синяках от капельниц и датчиков. Зачем они кололи ребенку весом в 2,08 килограмма антибиотики? Нужно было сразу делать операцию, и мой сын был бы жив, — рассказала Виктория Токмакова.

Женщина направила жалобы главе Следственного комитета Бастрыкину, в Генеральную прокуратуру РФ и Министерство здравоохранения РФ. Ее обращения были перенаправлены в министерство здравоохранения Новосибирской области, откуда вскоре был получен ответ.

— На период пребывания новорожденного в центре было проведено 4 консультации с другой клиникой. Показаний для хирургического лечения на момент консультаций не было. Были даны рекомендации, — сообщили в ответе министерства здравоохранения Новосибирской области.

Управление Росздравнадзора по Новосибирской области провело проверку и не выявило нарушений. В результате расследования было установлено, что причиной смерти стала «тяжесть заболевания, обусловленная пневмонией».

— Никакой пневмонии не было: согласно результатов вскрытия, это была легочная гипертензия, обусловленная тем пороком, который врачи не устранили, не провели операцию, — говорит Виктория Токмакова. — Мой малыш прожил всего 20 дней. Я каждый день тайком плачу, стараюсь не показывать Мирону и родным своих слез. Для всех нас это большое горе. Я буду добиваться возбуждения уголовного дела и строгого наказания для виновных.