«Мясорубка» для сугроба. Что происходит со снегом, убранным с улиц Москвы?
Засыпанные снегом улицы Москвы нуждаются в постоянной очистке. Снегоуборочные машины работают во внештатном режиме. А что происходит со снегом дальше, после того как его сгребли в кузов грузовика? Aif.ru выяснял это на снегоплавильном пункте.
Сканируем снег
Начинается всё с лазерного комплекса. Под него попадает каждая машина, въезжающая на территорию снегоплавильного пункта. Этот огромный аппарат сканирует все машины, которые сюда подъезжают, составляет 3d-модель кузова и определяет объем снега, который в них приходит. Через специальное приложение «Снег» водитель выбирает пункт, потом нажимает кнопку, и лазер его сканирует. Наблюдаем за тем, как крутится над нашими головами зеленый огонек, анализируя машину. Когда он гаснет — проверка окончена. После этого машина направляется дальше.
Возникает логичный вопрос: зачем сканировать снег? Оказывается, для того, чтобы вести точный учёт, сколько его было утилизировано.
«Понятно, что машины есть разные, заявленная мощность бывает у машины одна, по факту в кузове может быть либо меньше, либо больше снега, — объясняет Олег Алиев, руководитель пресс-службы "Мосводоканала". — Но для того, чтобы мы точно понимали, какой объем снежных масс нам поступает, мы централизованно, через единую службу получаем оперативную информацию со всех снегосплавных пунктов, сколько снега к нам пришло».
Валы, рубящие снег
Дальше машины проходят чуть в сторону и подъезжают к «снежной мясорубке». Огромные валы принимают на себя гигантские массы снега и перемалывают их. Что удивительно, происходит это меньше чем за минуту. Представляете себе объем средней грузовой машины, которая возит снег по столице? Вот все содержимое этого огромного кузова переваливают на сепаратор дробилки. Там установлены специальные валы, которые перемалывают эту массу. Минута — и огромные снежные глыбы растворяются, будто их и не было.
При этом, если машина крупногабаритная, она не сможет сюда поехать и нормально выгрузить снег.
«Для таких машин предусмотрены специальные решётки, которые установлены на приёмной камере. Снег, который на них сваливается, уже продавливается погрузчиком, и вода поступает в приемную камеру, где смешивается с теплыми сточными водами», — рассказывает мой гид.
Даже если в кузове окажется лед — это не будет проблемой, погрузчики очень мощные.
Мы это не пьем?
Спойлер — нет. Основная масса обычных машин разгружается на «снежную мясорубку», и, когда от снежных гор остается лишь пыль, вся она уходит в приёмный бункер, куда подаётся сточная вода. И за счёт тепла сточной воды — а её температура никогда не опускается ниже 14-16 градусов по Цельсию — весь снег растворяется.
«Дальше уже по системе городских канализационных коллекторов вместе с другими хозяйственно-бытовыми сточными водами растаявший снег отправляется на очистные сооружения», — рассказывает Олег Алиев.
Там проходит полный цикл механической и биологической очистки, а также ультрафиолетовое обеззараживание. После чего эта вода попадает в несколько рек, которые являются водоприёмниками от очистных сооружений. В частности, это Москва-река и река Пехотка.
Невольно задаюсь вопросом: мы же не пьем потом эту воду?
«Нет, эту воду мы не пьем, — успокаивает мой собеседник, — потому что водозаборные насосные станции первого подъема располагаются гораздо выше. Они находятся на северо-западе, на западе Москвы, а вода попадает в реки уже гораздо ниже, на юго-востоке. Так устроена система, она рельефная. Грубо говоря, по течению вода проходит сверху вниз».
До 700 машин в день
Дальше машина снова едет к лазеру. На этот раз он проверят: с пустым ли кузовом она выезжает. На весь процесс уходят считанные минуты.
Разговариваем с Алексеем Лукиным, мастером снегосплавного пункта «Косинский». Он рассказывает: команда здесь дружная, многие работают более 15 лет.
«А что, важную для города работу делаем, — улыбается он. — Если бы таких пунктов, как наш, не было в такие снега, какие идут сейчас, Москва бы просто встала без шансов хоть на какое-то движение».
Алексей объясняет: работа на пункте идет очень споро. На прием-отправку машины на новый рейс уходит всего-то три минуты. Невольно интересуюсь, сколько же примерно большегрузов здесь принимают за сутки.
«Я за смену в 12 часов — примерно 300-350 машин, — подсчитывает в уме мой собеседник, — столько же — напарник. Пункт работает круглосуточно».
Итого в среднем 700 огромных машин в день принимает всего один относительно небольшой пункт, а в Москве их десятки. Как-то автоматически понимаешь после этих подсчетов: если бы не наши коммунальные службы, разгружающие дороги и улицы такими объемами, мы давно утонули бы в сугробах.