В 1682 году царь Фёдор Алексеевич приступил к реформе армии. Новые полки формировались с учётом опыта организации наёмных соединений Западной Европы, которые имели чёткую структуру, единообразные вооружение и форму одежды, систематическое военное обучение. Многим стрельцам в этой армии служба не предлагалась. Их положение усугублялось долгими задержками выплат и без того невеликого жалования. Да и получаемое нередко урезалось сотниками и полковниками удержаниями в свою пользу. Практиковалось начальниками и привлечение стрельцов к неоплачиваемым хозяйственным работам в их имениях. 15 мая 1682 года произошёл мятеж московских стрельцов, известный в истории как «Стрелецкий бунт», в результате которого фактической правительницей страны стала царевна Софья Алексеевна при номинальном царствовании малолетних братьев Петра и Ивана. После этого мятежа царевна повелела расформировать 11 из 19 московских стрелецких полков. К бродящим по русским землям дезертирам из стрельцов добавились их сослуживцы, не принятые по различным причинам в новые полки. Об одном из неприкаянных стрельцов напоминает датированная 8 декабря 1682 года «Отписка царям Двинского воеводы князя Никиты Урусова с распросными речами явившегося в Холмогорскую съезжую избу отставного солдата надворной пехоты Льва Лукьянова». Надворная пехота — наемные пешие отряды. «Отписка» приводится в редакции, предложенной в сборнике «Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографическою коммиссиею» (СПб.,1867): «Государемъ царемъ великимъ княземъ Іоанну Алексѣевичи), Петру Алексѣевичи), всеа Великія и Малыя и Бѣлыя Росіи самодержцемъ , холопи ваши Никитка Урусовъ Ѳедка Микулинь челомъ бьютъ. Въ нынѣшнемъ во 191 іоду, ноября въ 6 день, въ вашей великихъ государей царей и великихъ князей Іоанна Алексѣевича, Петра Алексѣевича, всеа Великія и Малыя и Бѣлыя Росіи самодержцевъ грамотѣ изъ Новгородцкого Приказу, за црииисью дьяка Василья Бобинина, писано къ вамъ холопемъ вашимъ на Двину : сентября въ розныхъ числѣхъ бѣжали съ Москвы изъ розныхъ полковъ надворной пѣхоты многіе люди невѣдомо для чего; а для тайного проходу надѣваютъ на себя деревенскихъ мужиковъ кэфтаны сермяжные и иное такое жъ платье, чтобы ихъ не познали, а побѣгу ихъ чаять иа Двину и въ иные тамошніе мѣста ; и велѣно намъ холопемъ вашимъ о тѣхъ бѣглецахъ на Двинѣ учинить заказъ крѣпкой, и по болшимь по проселочнымъ дорогамъ и по малымъ стежкамъ , и на рѣчкахъ , и на мостахъ , и на перевозѣхъ и въ иныхъ причинныхъ мѣстехъ поставить заставы и тѣхъ бѣглыхъ людей, буде гдѣ они объявятца, велѣно поймавъ приводить въ съѣзжую избу и роспрашивать накрѣпко: которыхъ они полковъ, и для чего они съ Москвы,бѣжали, и кто съ ними были товарыши? и буде они про кого про товарыіцевъ или про поноровщиковъ своихъ скажутъ , и тѣхъ потомужъ велѣно имать и роспрашивать про все подлинно, а въ которыхъ мѣстехъ и которыхъ полковъ и кто имяны надворные пѣхоты изыманы будутъ и что они въ роспросѣ скажутъ, о томъ къ вамъ великимъ государемъ велѣно намъ холопемъ вашимъ писать съ нарочными посылщики наскоро въ Новгородцкой Приказъ. И по вашему великихъ государей царей и великихъ князей Іоанна Алексѣевича, Петра Алексѣевича , всеа Великія и Малыя иБѣлыя Росіи самодержцевъ указу, на Двинѣ и въ Двинскомъ уѣздѣ о такихъ бѣглецахъ учинили мы холопи ваши заказъ крѣпкой , и по болшимъ и по проселочнымъ дорогамъ и по малымъ стежкамъ во многіе мѣста на заставыпослали сотниковъ стрѣлецкихъ и стрѣлцовъ, и приказали имъ накрѣпко , чтобъ они такихъ бѣглыхъ людей, буде гдѣ они объявятца, пмали и присылали къ намъ холопемъ вашимъ въ сьѣзжую избу». Доложили царям Никитка Урусов и Федка Микулин об организации работы по отлову беглецов. И отчитались о поимке лишь одного бывшего стрельца: «И ноября въ 16 день, обьявился на Колмогорахъ въ сьѣзжей избѣ надворные пѣхоты Левка Лукьяновъ, и мы холопи ваши велѣли его Левку роспросить накрѣпко : которого онъ полку, и для чего онъ съ Москвы бѣжалъ, и кто съ нимъ были товарыщи или потаковщики? А въ роспросѣ онъ Левка сказался столника и полковника Михайлова полку Ѳедорова сына Ознобишина, а родомъ де онъ Двинского уѣзду Койдокурекой волости, взятъ въ службу по отписи Аѳонасья Левшина ; и въ прошломъ въ 190 году, іюля въ 15день, по вашему великихъ государей указу ипо отпускной , за печатью столника и полковника Михайла Ознобишина, отпущенъ онъ Левка, за его раны и за старость, съ Москвы на Двину, а велѣно де ему быть въ Николаевскомъ Корѣлскомъ монастырѣ для прокормленья, и о томъ дана ему ваша великихъ государей грамота къ преосвященному Аѳонасію, архіепископу Колмогорскому и Бажескому, и тое де грамоту на Москвѣ преосвященному архіепископу подалъ; и послѣ де отпуску жилъ онъ на Москвѣ за своею болѣзнью недѣль съ восмь , и пошолъ де съ Москвы на Двину по прежнему отпуску въ нынѣшнемъ во 191 году, октября въ 8 день; а товарыщевъ де съ нимъ никого не было; а съ Москвы де надворные пѣхоты кто куды побѣжали , про то де онъ Левка не вѣдаетъ и ни отъ кого не слыхалъ». Ни в чём не виноват бывший надворный пехотинец Левка Лукьянов. Служба стрельцов в XVII веке в Русском государстве была пожизненной. Отставку давали только в преклонном возрасте по «старости и дряхлости» или «увечности». За раны и старость отправил ветерана на Двину полковник Михайла Ознобишин, командовавший в 1682 году размещавшемся в Заяузье Седьмым полком. Поскольку никто не ждал отставного стрельца в родном Койдокурье, предписано ему было доживать годы в Николо-Корельском монастыре. Просьбу об этом он, ещё будучи в Москве, подал преосвященному Афанасию, архиепископу Колмогорскому и Важескому: «и преосвященный архіепископъ Аѳонасій далъ ему свою святителскую грамоту въ Николаевской монастырь къ келарю и къ казначею, чтобы его въ монастырь приняли и кормили». В конце «Отписки» Двинской воевода князь Никита Урусов докладывает: «И мы холопи ваши того Левку Лукьянова, довашего великихъ гесударей указу, послали съ Колмогоръ въ Николаевской Корѣлской монанастырь». За долгую службу Отечеству, пролитую кровь и раны обрёл ветеран на старости лет пищу и кров в монашеской обители. Александр Чашев
