Белорусская внешнеэкономическая политика годами опиралась на серые маршруты, невнятные хабы и геополитическую неопределенность, позволявшую спрятать реальные потоки торговли. Теперь та же неопределенность, сконцентрированная в связи с новой войной вокруг Ирана и Персидского залива, оборачивается против Минска. Коллаж: Позірк Режим оказывается зажатым между конфликтующими партнерами. Старые схемы — под вопросом, а ресурсов и времени для быстрого перестроения нет. Эмираты: хаб для серых схем? Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) — главный партнер Беларуси в Персидском заливе по масштабу декларируемой Минском торговли. Хотя статистика белорусских властей становится все более скрытной, известно, что по итогам 2024 года товарооборот составил 3,7 млрд долларов, причем 3,66 млрд — белорусский экспорт. Эти цифры обнародовали белорусские госСМИ, сообщая о встрече Александра Лукашенко с наследным принцем Абу-Даби, председателем Исполнительного совета Абу-Даби шейхом Халедом бен Мухаммедом бен Заидом аль-Нахайяном в июне 2025 года в Минске. На внутреннюю аудиторию эти показатели подаются как наглядный успех разворота на Восток: да, Европа закрыта, но якобы нашлись новые огромные рынки для белорусских товаров. Однако официальный отчет Минэкономики ОАЭ по несырьевой внешней торговле с Беларусью рисует совсем другой масштаб. Согласно этим данным, общий объем ненефтяного товарооборота между ОАЭ и Беларусью в 2024 году составил всего 585,7 млн долларов. Разрыв с белорусскими 3,7 млрд — шестикратный. А динамика предыдущих лет такова: в 2023 году ненефтяной товарооборот между ОАЭ и Беларусью составил 668,5 млн долларов, в 2022 году — 116,3 млн долларов, в 2021‑м — всего 82,6 млн. То есть объем торговых операций за последние годы вырос, но без каких‑либо миллиардных скачков. Иными словами, официальные минские цифры никак не совпадают с тем, что фиксирует партнер. И это — маркер схем, завязанных на сырьевые потоки. Если предположить, что белорусская сторона “дорисовывает” до 3,7 млрд долларов за счет схем с нефтью и нефтепродуктами, то логика выглядит простой: ОАЭ выступают как плацдарм для перезаписи происхождения, перераспределения партий товара, ухода от санкций через Африку, Азию и другие рынки. Это уже не классическая торговля, а сеть серых маршрутов, когда статистика в Минске и статистика в Абу‑Даби изначально “не обязаны” совпадать. Такие расхождения — плохая новость для Минска в нынешних условиях. США и их партнеры уже несколько лет последовательно наращивают давление на схемы обхода санкций, включая контроль за морскими перевозками, страхованием, платежами и логистическими хабами. При этом белорусскому руководству невыгодно открыто обвинять Вашингтон, пока он играет роль политического противовеса Москве и Пекину. Какой лагерь ни выбери — потери неизбежны Разрастающийся комплекс конфликтов на Ближнем Востоке, катализатором которых стала американо-израильская атака на Иран, специфическим образом отражается на белорусской экономике и пропаганде. Иранский режим для Минска — понятная и почти ролевая модель: десятилетия санкций, жесткий контроль над обществом, высокий уровень репрессий, при этом сохраняется способность торговаться с внешним миром и поддерживать режим. Но в этой конструкции появляется и второй план — Соединенные Штаты. Пусть формально белорусская риторика остается антизападной, на практике режим стремится хотя бы ограниченно улучшить отношения с Вашингтоном, рассчитывая ослабить санкции, а также использовать США как противовес России. В результате привычная агрессия пропаганды все больше приобретает характер фантасмагории: демонстрируя враждебность к Западу, она старается не называть США напрямую; выражая сочувствие в связи со смертью лидера Ирана, умалчивает о причинах его гибели. При этом важно, как на такую двойственность посмотрят в Кремле. Впрочем, в Минске, похоже, хорошо понимают, что и Москва испытывает к Вашингтону схожий комплекс противоречивых чувств. Именно поэтому конфликтный узел вокруг Ирана, где сходятся интересы США, стран Персидского залива, Израиля, России, Китая и других игроков, превращается для Беларуси в источник фрустрации. С одной стороны, там сосредоточены ключевые для режима возможности обходить санкции и выводить серые потоки. С другой — выбор любого лагеря грозит закрытием альтернативных маршрутов. Неопределенность перестает быть ресурсом Для выживания режима белорусская экономика годами строилась вокруг “темок и схем”, а не вокруг стратегии развития. Реэкспорт, теневые логистические маршруты, прокладки, стирающие происхождение товаров, игра на разнице режимов регулирования — все это было нормой. Цель проста: выжить сегодня и сейчас, а будущее не важно. Эта логика стала де‑факто долгосрочной стратегией, в рамках которой живут и белорусская экономика, и белорусские элиты. Эта модель прекрасно чувствовала себя в мире, где неопределенность можно было использовать как прикрытие. Любая турбулентность — война, конфликт, смена режима — часто открывала дополнительные возможности. Но сегодня Беларусь столкнулась на внешнем контуре с такой турбулентностью, на которой не заработаешь, как это бывало прежде. Причем столкнулась с ней, когда у режима нет ни ресурсов, ни времени, чтобы быстро и эффективно выстраивать новые маршруты и схемы. Нет даже понимания, куда двигаться — фактор неопределенности теперь тоже играет против. А европейский рынок бездарно утерян На этом фоне особенно контрастно выглядит утраченная возможность нормально интегрироваться с западным, и в частности европейским, рынком. Граница с ЕС обеспечивала доступ к предсказуемым рынкам, понятным правилам, эффективному транзиту, судебной защите, институтам и партнерам, которые руководствуются законами и контрактами, а не ситуативными понятиями. Теперь, после того как ставка была сделана на турбулентность, оказалось, что именно неопределенность, которая раньше была Минску на руку, может работать против него. При этом западные рынки, после потери которых Беларусь, казалось бы, минимизировала ущерб санкций, теперь выглядят вдвойне привлекательными и желанными. Спекулировать на том, что в результате новой волны турбулентности Запад снова замерзнет и обеднеет, вряд ли получится. Страны ЕС уже переживали подобные кризисы и довольно эффективно к ним адаптировались. А вот Беларусь с такими последствиями турбулентности сталкивается, пожалуй, впервые. Это уже не тот хаос, на котором можно заработать, а хаос, последствия которого приходится разгребать, не имея ни свободы маневра, ни достаточного запаса прочности. Вот и чешет затылки белорусский правящий класс.
