«Щербаковой хотелось дать вайба принцессы, Туктамышевой — дерзости». Стилист Ольга Новикова о работе с фигуристками
Поговорили с Ольгой о нарядах для Анны и Елизаветы.
Ольга Новикова переехала в Милан 10 лет назад, чтобы учиться на фэшн-дизайнера. В итоге путь к профессии стилиста занял у нее почти 8 лет. Сегодня она помогает клиентам одеваться красиво и комфортно в реалиях итальянской жизни. А недавно к ней обратились с необычным запросом — составить образы на каждый день звездам фигурного катания Анне Щербаковой и Елизавете Туктамышевой.
О том, как прошла эта работа, какие Анна и Елизавета в жизни, почему итальянки прячутся в черное, а их мужчины всегда выглядят на 10 из 10, Ольга рассказала корреспонденту Sport24 Анне Афонской.
— Как вы переехали жить в Италию? Чем вас привлекла именно эта страна?
— Я родилась в Нижнем Новгороде, жила там до 22 лет. Потом переехала в Москву. Мне всегда как будто было мало, хотелось больше, больше, больше. В Москве проработала три года, после чего переехала в Италию. Сразу выбрала Милан, и уже 10 лет живу здесь, не предавая этот город.
Я всегда хотела жить за границей. Еще когда училась на факультете «Международные отношения», меня привлекала Европа. В 26 лет я осуществила мечту — поступила на «Фэшн-дизайн», переехала по студенческой визе, решила поучиться и уже начала строить жизнь здесь, в Милане. Италия меня привлекала теплом, вкусной едой, крутым вином. Еще тем, что здесь очень вкусные продукты в любом магазине. Вкусные пицца, паста. Люди улыбчивые, заряжающие энергией. И вот так, когда закончила обучение, здесь осталась — в этом общем вайбе.
Не сразу начала работать стилистом. Я закончила фэшн-обучение, но мне казалось, что это не мое, что это для кого-то другого. Не верила в себя, был внутренний самозванец. Очень много лет у меня ушло на то, чтобы заниматься чем-то другим в жизни, что не приносило удовольствия. Только после 32-х, когда я уже начала заниматься с психотерапевтом, задалась вопросом: «А кто я в этой жизни? А что мне делать? А как мне жить?». Вот оттуда-то и вылетело мое образование, то, что я живу в столице моды. Появилась мысль: «Может быть, все-таки попробовать поработать стилистом?» Три года назад я попробовала и не бросила.
— Правда ли, что люди в Италии всегда хорошо выглядят?
— Мне кажется, это сильно зависит от города. Конечно, если мы берем центр Милана, север (он в Италии развит больше, чем юг), то да. Если мы уже уедем куда-то в маленькие городки, деревушки, то там есть над чем поработать. В Италии очень круто одеваются мужчины. То есть мужчины, как правило, всегда 10 из 10, потому что они следуют классике. Они очень любят одеваться. Если что-то покупают, то покупают эту вещь осознанно, вкладывая в нее. Если это свитер, то всегда классический крой, отсутствие каких-то принтов, крутые ткани: кашемир, шерсть и так далее. Они отдают предпочтение времени, потому что даже гардеробу моего мужа лет 10–15, и все равно я каждый раз оттуда что-то беру, и эта вещь суперактуальная сегодня.
Вот мужчины реально умеют одеваться. Они все всегда как с иголочки: у них рубашечки, воротнички, свитера. Очень красиво. Это реально загляденье. А с женщинами тяжелее. Итальянки любят прятаться в черный цвет. Особенно зимой — все в темно-синих или черных пуховиках и пальто. Почему-то они прячутся. Мне кажется, многие женщины по стилю отстают. Опять же, конечно, если мы идем в центре Милана, на главной улице города, где все бутики, там у нас сливки общества, все красиво одеты, хочется наслаждаться, вдохновляться, разглядывать эти образы.
— Действительно ли русские женщины ухаживают за собой больше, нежели иностранки?
— Да, конечно. Наши всегда следят за ногтями, волосами, кожей. Им важно, чтобы был маникюр, педикюр. Это вот такие азы: чтобы одежда была чистая, поглаженная, без катышков. Нас за это и любят иностранные мужчины, потому что мы все такие четенькие и ухоженные. Итальянки — нет. Есть итальянки, которым 40–50 лет, они такие: «Ой, может, мне сходить к косметологу? Может, пора что-то с лицом сделать?» Они часто ходят на укладки, но редко делают маникюр. Они не особо красятся и не умеют это делать.
— Удалось ли вам поработать с кем-то из знаменитых людей?
— Я не стилист селебрити. Я себя не позиционирую как звездный стилист. Я, в принципе, работаю с людьми из обычных жизненных сфер.
У меня есть клиентка, которая участвует в Каннском фестивале, в Берлинском фестивале, но это не селебрити, которых знают все. Образы абсолютно разные. Наверное, когда начинаешь работать со стилем, ты уже выходишь за рамки того, как одевается 80% людей. Даже если выбираешь классический костюм, ты его чем-то украшаешь, дополняешь. Мы с моими клиентами больше прокачиваем реальную жизнь: когда ты ведешь ребенка по брусчатке в садик (потому что в Европе на машине тяжело ездить), когда у тебя нет доставки и нужно куда-то сходить, реально ножками протопать и вернуться пешочком (соответственно, ни о каких каблуках речи нет), когда в здании холодно (потому что здесь так не топят, как топят в России), но хочется выглядеть красиво. Обычная повседневная жизнь, которую хочется сделать красивее, стильнее и интереснее.
— Вы больше работаете с итальянками?
— Нет, с нашими, с русскоговорящими. Девушки-итальянки — нет. У меня есть клиенты мужчины-итальянцы, но это мужья моих клиенток. Итальянок всегда растят в такой среде, что они себя чувствуют звездами с детства.
Если нас воспитывают и постоянно чему-то учат, куда-то направляют, то итальянки наоборот: они с детства слышат, что они самые красивые, самые классные, звезды, королевы. Когда итальянка вырастает, она считает, что уже выше всех, знает абсолютно все, и ей учиться не нужно. Они уверены, что делают все верно, правильно, красиво, четко. Причем это не всегда совпадает с реальностью. Чтобы итальянка пошла к стилисту — я пока еще таких не видела. Они есть, но их намного меньше, чем наших.
— Самооценка у них с детства высокая?
— Да, у них очень высокая самооценка. Наверное, у итальянок, если они медийные личности, уже есть стилисты, кто их одевает на какие-то ковровые дорожки, на выступления и так далее. Но у меня, например, тоже всегда много вопросов. Я, бывает, смотрю какое-то шоу и элементарно понимаю: длины брюк не хватает, цвет под типаж не подходит, такие стрелки, что мы сядем и лучше их накрасим. То есть вопросики у меня очень часто к женщинам возникают.
Но вот синьоры, которым 55, 60, 65 лет, выглядят просто шикарно. Вот это взрослое поколение, которое сидит в кафешках на улице в 12 дня, пьют апероль-шприц, курят сигаретку, у них винтажные серьги Chanel, красивые очки, рядом собачка. Вот это просто «вау». Интересно одеваются итальянцы-подростки, потому что они не боятся, у них нет рамок. Они реально могут делать вообще все, что хотят. А то, что между, — есть над чем поработать. Но опять же, это мне так кажется, потому что я стилист. Возможно, люди живут, и у них все замечательно, им ничего не нужно. Как говорится: «Если не спрашивают, то не делаем, не помогаем».
— Есть ли какая-то звезда, с которой вы бы хотели поработать?
— Наверное, нет. У меня нет каких-то целей в голове. Я рада помочь тем, кто ко мне приходит — на мой стиль, на мою энергию. Пусть это будет звезда, которой мы будем собирать образ на Венецианский фестиваль, пусть это будет просто офисный работник, девочка-карьеристка. И я абсолютно рада всем, для меня главное — это помочь реализоваться.
— Профессия учитывается в образах, которые вы составляете?
— Конечно. Всегда учитываем, куда ходит человек, какое впечатление хочет производить, какая у него окружающая среда. Понятно, что если какие-то корпоративные работники — это одно. Если творческая среда, то там нужно транслировать внутренний мир, добавить что-то такое, чего нет у другого, чтобы все подошли и стали рассматривать. Поэтому, безусловно, учитывается и профессия, и образ жизни.
— Как вы работаете: посещаете магазины с девушками или онлайн консультируете?
— Смотря где кто находится. Есть те люди, которые прилетают на шопинг в Италию либо живут в Италии, — мы встречаемся лично. С теми, кто живет во Франции либо в России, мы все делаем онлайн. Можно онлайн разбирать гардероб, можно онлайн делать консультации по имиджу, скидывать ссылки, составлять образы. Сейчас мы живем в таком мире, когда этой границы уже практически нет.
— Прошла Олимпиада в Милане. Вы погружены в профессиональный спорт, следите за соревнованиями?
— Я вообще далека от спорта, далека от соревнований. Когда год назад у меня подруги покупали билеты на фигурное катание, я такая: «Да ладно, зачем мне это? Я ничего не понимаю». И, конечно, в этом году я очень сильно пожалела, потому что происходящее в городе, где я живу уже 10 лет, очень захватывает. Хотелось посетить, но уже было поздно, потому что везде был солд-аут.
— Смотрели трансляцию?
— Да, конечно. Как только я поняла, что фигурное катание мне нравится, у меня еще в свое время его смотрел и любил папа, когда я была маленькая, я сразу же купила канал, начала все это смотреть. Каждый вечер мы с мужем смотрели, переживали.
— Кто вам больше всего запомнился?
— У меня, конечно, был фаворит — Илья Малинин. Мне кажется, что он был фаворитом у многих. Чуть-чуть пошло не по плану.
Было очень интересно наблюдать, что большое количество фигуристов с русскими фамилиями не представляют Россию. Конечно, от этого было очень больно. Больно смотреть, понимать, что у нас есть сильные спортсмены, но вот из-за всего того, что происходит, они не могут себя показать и выступить. Как я поняла, многие стали другие страны представлять. От этого было грустно. Аделию и Петра мы смотрели.
— Вы смотрели Олимпиаду как стилист? Может быть, какие-то образы, костюмы понравились больше всего?
— Да, это уже профессиональное, которое нельзя отключить. Ты вроде бы смотришь выступление, а я все равно в это время оцениваю: какая длина, какой цвет, как это подходит, что это транслирует. Мне очень понравились костюмы. Можно все это разглядывать, наслаждаться, особенно когда это в движении, переливаются стразы, развиваются на ветру — это очень красиво.
Если мне нужно отметить самый сильный образ, то это показательный номер Малинина, когда он вышел в джинсах и толстовке. Для меня стиль — это не только внешнее. Потому что когда у нас красивая картинка — классно и прикольно, но нужно, чтобы было то, что мы хотим изнутри показать. Потому что когда видишь человека, понимаешь, что что-то у него внутри творится, и он это транслирует через внешнее. Сразу же есть глубина, есть идея, какая-то мудрость. И вот он, выйдя в этом, показал свою борьбу, что на него свалилось такое огромное количество хайпа. Весь интернет разрывался. Мне кажется, только ленивый не писал про него. И вот то, что он упустил медаль, когда уже все говорили: «Ой, да все это у тебя, ты золотой медалист, сейчас все это получишь», а он там упал один раз, второй. Действительно, желание спрятаться от мира, надеть худи, как подростки надевают его, чтобы закрыться, спрятаться, сказать: «Оставьте меня в покое». Но в то же время такие мощные, блестящие джинсы.
Мне очень понравилось, что он показал свою внутреннюю боль. Это глубже, чем просто классное, прикольное платье со стразами, посаженное по фигуре. Тут как будто бы уже нужно прочувствовать эту мощь, силу, человечность, боль, страх. У меня даже сейчас мурашки.
— Можете еще кого-то выделить?
— Мне понравились костюм у Насти Метелкиной цвета морской волны, вот этот перелив. Мне понравился образ Майкла Джексона у Петросян. Понравились костюмы у Мэдисон Чок. Как я поняла, она сама дизайнер, шила костюмы на себя и на других фигуристов. Вот где она с юбкой играет — это тоже было очень интересно. Понравился костюм у Насти Губановой, где у нее были черные линии на прозрачной ткани на спине — тоже очень красиво. А какие-то, наоборот, не понравились. Был швейцарский фигурист Лукас Бричги, он вышел в костюме как бармен: жилетка, перчатки, брюки. Как будто еще бутылку дай ему поиграть — и все. Вот у французской пары, которая выиграла золото, вырез у партнерши был уж слишком вульгарный, круглый. Это меня чуть-чуть смутило, хотелось ей придать больше аристократичности.
Наверное, я не очень поняла панду. Когда Михаил Шайдоров вышел в конце в образе панды. Это вроде бы весело, прикольно, под Бритни Спирс, я посмеялась, что он там падал. Я сама фанатка Бритни Спирс с детства, но не особо я поняла смысл. Наверное, все-таки в этом был смысл: посмеяться, что все закончилось, сказать: «Давайте, ребята, уже релакснем». Нет, все-таки это мне больше понравилось, чем нет!
— Если бы вам предложили придумать костюм для фигуриста или фигуристки, что бы вы хотели попробовать воплотить?
— Наверное, что-то элегантное, классическое, но в то же время чтобы отражало внутреннюю и физическую силу. Вот мне понравился вайб этого костюма у Малинина, что костюм передавал его чувства, то, что он человек, что человек может ошибаться, вот эту внутреннюю боль. Наверное, что-то такое жизненное. Может быть, я бы добавила что-то персональное для самого фигуриста. Я бы спросила: «А есть ли у тебя какой-то символ по жизни, который тебя защищает? Может быть, цвет, который тебе приносит удачу?» И я бы зашила это ему в костюм. Чтобы, когда он вышел перед публикой на Олимпиаде, его это внутри подогревало и давало уверенность, что он не один.
— Лорин Шильд вышла на лед в чисто синем костюме. Как вам это решение?
— Мне не нравится. Не могу считать образ. Такой еще синий, причем electric blue, и даже без какого-то эффекта деграде. Как будто бы холодом от него веет. То есть лед и вот этот синий, как будто она замерзла и посинела. Но, может быть, есть какая-то идея, просто мы этого не знаем.
— Как вам костюм Петра Гуменника?
— Мне очень понравилось. Тоже необычно. Он сам по себе такой аристократичный, у него внешность сложного романтика. То есть вот это завуалированное лицо, по которому тяжело считать эмоции. Кажется, что он летает где-то на тех слоях вселенной, которые нам, простым людям, недоступны. Что у него возвышенные мысли, эмоции — в хорошем плане. И вот этот костюм шикарно передал это, вот эти розы, которые издалека казались кровью, следами от крови. Очень интересно, вот эта вся вышивка — прямо классно.
— Вы собирали образы для Анны Щербаковой и Елизаветы Туктамышевой в Милане. Как поступило это предложение?
— Это был запрос от Коммент.Шоу. Они снимали выпуск с девочками и, соответственно, хотели показать Милан, стиль, рассказать, какие образы сейчас модные и какие магазины стоит посетить. Им нужен был человек, который не только профессионал в сфере стилистики, но и сможет все это рассказать на камеру, пообщаться, не постесняется. Они увидели у меня в соцсетях рилсы, где я говорю, делаю какие-то обзоры, и такие: «Все, давайте с вами, нам все нравится, вы классная». И, соответственно, через Коммент.Шоу» мы с ними согласовывали, куда я их поведу, какие нужны образы.
Девушек я увидела уже в день встречи. Раньше мы с ними не общались. Безусловно, всегда играет роль типаж, лицо, линии, то, что транслирует лицо, потому что они очень разные и отличаются друг от друга.
Важно было показать, что вообще модно сейчас в индустрии Милана, потому что Милан — это столица моды, как и Париж. То, что где-то появляется, все всегда сначала у нас. Это прямо как горячие пирожки, которые пекут сначала в Милане, и уже потом они разлетаются.
Соответственно, они обратились ко мне. Сказали: «Приведем вам двух фигуристок». Я говорю: «Отлично». Предупредили, кто будет, но имена назвали уже позже, не в первом звонке. Озвучили запрос в первом звонке.
Я человек смелый, ничего не боюсь. Ну, и как тут наших не одеть в Милане, не показать город, не напоить кофе?! Поэтому я была очень рада.
Кстати, через них ко мне еще пришел запрос на участие в интервью со Смоловым и Нобелем (Арустамяном), потому что они тоже снимали здесь, в Милане, обзор (чек-лист Милана). Им тоже нужен был стилист, чтобы пообсуждать образы, и они меня пригласили на съемки.
— Как вы отреагировали, когда узнали, что за девушки будут?
— Спокойно. Не было такого: «Аааа, давай, давай!» Мне было важнее, чтобы им понравилось, было комфортно, чтобы они все успели за 3 часа, которые есть, смогли насладиться процессом шопинга, чтобы все это запомнилось. Они мне рассказали, что всегда были на соревнованиях, в автобусах, бежали и никогда даже не гуляли так спокойно по Милану. Соответственно, я больше была сосредоточена на процессе.
— Сколько образов получилось? Создавали их с нуля?
— Да, я создавала с нуля. У девушек был запрос, чтобы одежду можно было носить в Милане. В Милане уже на тот момент у нас было 14 градусов, солнце, не жара, но, естественно, уже не пуховик. И у них был запрос на какой-то теплый костюм, в котором можно покататься на лыжах, и в Москве тоже погонять, чтобы было тепло. Получилось пять образов.
— Легко ли было с ними работать?
— Да. Они открытые девочки, искренние, честные, с горящими глазами. Я прямо видела, что им интересно, они меня слушали. Это тот случай, когда ты даешь человеку, и он хочет это. Иногда случается, что ты объясняешь, а он такой: «Ну окей, давай, ну хорошо». А тут девчонки: «А-а!» То есть было видно, что они сами получали удовольствие от процесса, вдохновлялись.
Им все понравилось в итоге. Даже несмотря на то, что мы с ними до этого не общались лично. Когда уже я им показала образы, Аня сразу сказала: «Да, это мое! Розовая курточка мне нравится, очки мне нравятся». Лиза: «Мне так нравится эта жилетка, я прямо вижу контраст!» То есть это, конечно, всегда приятно для меня, как для эксперта, понимать, что моя работа заходит не только потому, что красиво, а потому что еще и внутренне отзывается.
— Было ли такое, что им что-то не нравилось, приходилось какую-то вещь заменять?
— Нам не сели штаны в Prada, но я изначально предполагала, что они не подойдут. Но так как для образа нужна была цельная картинка, мы их примерили, но там в коллекциях все было слишком оверсайз. А одни штаны в Fendi, наоборот, были короткие. Но это можно было увидеть только непосредственно в момент примерки. А все остальное понравилось. То есть в плане аксессуаров, верхней одежды, сочетаний, комбинаторики — все девочкам подошло, все понравилось.
— Насколько сложно именно фигуристкам подбирать образы? Они отличаются миниатюрностью, довольно низким ростом. Это как-то сказывается?
— Мне кажется, не сильно. У меня есть девочки-модели, и казалось бы, а что там такого — одеть модель? А с нее сваливается все. Какую-то одежду надеваешь, и кажется, что она еще худее. Это я бы назвала профессионализмом: когда ты можешь одеть любого человека, и из всего того, что есть в магазине, ты достанешь то, что сядет на него. То есть это работа с ростом, посадками, длиной, цветом, сочетанием. Это уже видим мы, профессионалы. А если просто зайти в магазин, то мы часто заходим и уходим, потому что мы этого не видим.
— Были ли какие-то забавные моменты во время съемок?
— Был прикольный момент, когда мы снимали начало, где девочки говорят: «Мы приехали в Милан, мы сейчас позовем Олю». И в момент, когда они должны были меня звать, к нам в кадр ворвался какой-то китаец или филиппинец. И они такие: «Оля, привет!» — а тут заходит этот филиппинец и смотрит. Вот это было очень смешно! Это был его звездный час.
Мне они запомнились искренностью, простотой в плане общения: легко, свободно, нет никакой возвышенности, звездной болезни, улыбка и у одной, и у другой, и какое-то доверие. Просто очень приятные девочки.
— Как вы подбирали для них образы? У них же разный стиль. Может, что-то про каждую можете сказать?
— Да. Аня, мне кажется, утонченная, леди. У нее в типаже есть некая наивность: раскрытые глаза, широко распахнутые. Когда мы собирали для нее образ в Prada, мне хотелось ей дать вот этой легкости, кокетливости. Поэтому я для нее подобрала светло-голубой кашемировый свитер, светло-розовую ветровку. Хотелось дать ей чуть-чуть релакса, расслабленности, вайба принцессы. Потому что она крутая, сильная на льду, и вот как будто бы в жизни хочется ей дать возможность побыть девочкой. Чтобы, как говорится: «Я девочка, я хочу платьишко, дайте мне мороженое, я буду счастлива». То есть отойти чуть-чуть от этого постоянного движа, силы, коньков, льда, работы. Как они сами говорили: «Мы спортсмены, нам скажи — мы все сделаем».
А в Лизе хотелось подчеркнуть ее смелость, дерзость. У нее высокий контраст, она очень хорошо держит черный цвет, который не всем подходит. Поэтому в ее образах мы сочетали теплую жилетку, но там был контраст черного, белого и еще желтой полоски. Такая смелая, интересная, вообще из другой оперы. Очки, сумки яркие подбирали. В то же время черная куртка Prada, казалось бы, достаточно классическая модель, но укороченная, простроченная— на нее вообще замечательно села.
Они разные. Я скажу больше: даже если одну и ту же вещь надеть на разных людей, она будет смотреться по-разному.
— Лизе бы подошли какие-то более нежные образы?
— Мне кажется, обсуждать стиль человека без него самого сложно. Потому что бывает так: внешность может быть дерзкая, смелая, а внутри человек — олененок, он боится сексуальности, каких-то разрезов, кружева. Он к этому не готов, и даже если его красиво одеть внешне, он внутренне будет чувствовать себя зажатым. Точно так же бывает, что внешность, как у наивного Бэмби. Мне, например, сейчас говорят: «У тебя такие глаза, как у Бэмби». А мне иногда хочется прямо надеть черную кожу, очень короткую мини, каблуки. Соответственно, здесь всегда нужно исходить из того, что хочет человек. Из внутреннего. И дальше уже на это наслаивать то, что мы можем, чтобы это гармонично смотрелось.
Если бы Лиза ко мне пришла с запросом и сказала: «Оль, мне хочется в наив поиграть, давай что-нибудь придумаем, какой-то образ не дерзкий, а наивный», — то мы бы придумали. Для нее конкретно. Может быть, не розовый конфетный свитер, но розовый рюкзачок. Что-то такое.
— Итоговым результатом вы довольны?
— Я довольна, потому что девочки остались довольны. Это самое важное. Кто бы там что ни писал, ни говорил. Потому что, конечно, полетело огромное количество хейта в ютубе, тиктоке, ВК. Но мне всегда важно, чтобы доволен был сам человек. Мы не стодолларовая купюра, чтобы нравиться всем. Понятно, что кому-то откликается, кому-то вообще не подходит, от кого-то это далеко может быть. Очень много людей не следит за модой, они не все понимают. Зато, когда смотрят такие видео, то сразу: «Ой, да что это за фигня? Да я так не оденусь». И это нормально.
Не всем надо следить за модой, не всем надо одеваться по трендам. Если у нас замечательная жизнь вдали от моды — да ради бога. Главное, чтобы внутри была гармония и все наслаждались тем, что делают.
Для меня самое важное то, что девушки остались довольны, они вдохновились, что-то новое для себя открыли, попробовали, напитались миланским стилем, миланским вайбом. А дальше они уже сами будут решать, что взять в свой гардероб, что добавить.
— Из-за чего начался хейт в ваш адрес?
— Мне кажется, там было много и личностного. У меня через какое-то время сложилось впечатление, что просто нечего делать людям. И они пишут. Я не знаю даже, как это назвать. Сначала я читала, потом поняла, что там настолько сложно разобрать, что пишут люди с грамматическими ошибками, непонятно, кому отвечают, какой комментарий к чему относится. Я просто это бросила.
В целом, стиль — это всегда вкусовщина. Он может откликаться, может не откликаться. И, конечно же, про стиль и стилистов очень просто сказать: «Ой, фу, фигня, некрасиво», потому что внутренне это не откликается. Но нельзя здесь обесценивать работу. Для меня, например, тоже есть много стилистов, стиль которых не мой вообще. Не для меня и не для моих клиентов. Но это не означает, что они так не могут выглядеть, не могут одевать так своих клиентов, которые так же хотят выглядеть, что они нигде не учились и просто свалились с луны. Мне кажется, здесь главное — ценить свой труд и труд другого человека. Он может не отзываться, но это все равно труд.
— Хейт был в вашу сторону из-за образов, которые вы подобрали?
— Да. И в сторону того, что я использовала какие-то английские фразы. Писали: «Что за «лук», «лук»? Фу, как можно вообще слово «лук» использовать? Что у вас за слово «ту мач»? Научитесь говорить по-русски». Мне кажется, это больше с точки зрения политической ситуации, которая есть. Думаю, не всем было приятно видеть, что что-то происходит в Европе и происходит на доброжелательной волне. Кто-то говорил, что я женщина, кто-то называл маленькой девочкой. Друзья, определитесь: между женщиной и маленькой девочкой большая разница. Окей, все это опыт.
— Не задевают такие слова?
— Задевали, но нельзя это все слушать и читать с утра до ночи, иначе сойдешь с ума. В определенный момент, когда полилось это, я открывала тикток, там было плюс 100 лайков и 20 комментариев, и еще, и еще, и я уже сказала себе: «Стоп. Надо заземлиться. Важна обратная связь моего клиента, на кого я работаю, а не тех, кто вокруг».
— После этих съемок пришли ли к вам новые люди? Прибавились подписчики, появились запросы?
— Подписчики — да. Пришли новые активные подписчики, которые писали в личку, спрашивали про съемки, спрашивали, бываю ли я в России, как часто прилетаю. То есть активность пошла. Просто после этих съемок у меня началась «Неделя моды», и я полностью улетела в нее. Там одно, другое, третье, и сейчас весь контент про «Неделю моды».
— Вам было бы интересно еще принять участие в каких-то съемках со спортсменами?
— Конечно. Это же всегда взаимный рост для всех.