Капитан врёт или экипаж молчит? Как дело о перевозке девяти тонн кокаина запутывается всё сильнее

Процесс над 51-летней белгородкой Оксаной Зубаревой длится уже несколько месяцев. По версии следствия, именно она через капитана судна управляла командой, подбирала экипаж и координировала действия по перевозке незаконного груза почти в девять тонн кокаина. Однако показания свидетелей, как и прежде, противоречивы: одни детали подтверждают версию обвинения, другие — ей противоречат.

***

В среду 18 марта, заседание начали с изучения письменных доказательств. Прокурор зачитал переведённые на русский язык документы из уголовного дела о перевозке наркотиков, которое рассматривал суд африканской республики Кабо-Верде. Именно там 30 января 2019 года и задержали судно Eser с 260 тюками кокаина на борту.

Из документов следовало, что в суде все обвиняемые — члены экипажа, перевозившего незаконный груз — придерживались единой версии. Они утверждали, что их наняли членами экипажа, при этом они сами не подозревали, что будут участвовать в какой-либо незаконной деятельности. В приговоре детально описывалась и хронология событий с октября 2018 года, когда началась подготовка к рейсу до января 2019 года, когда на судно загрузили наркотики.

article-30800

Хотя суд Кабо-Верде счёл недоказанными детали контактов капитана судна с Оксаной Зубаревой и некоторые обстоятельства передачи денег, экипаж осудили. Капитан получил 12 лет, позже срок его наказания снизили до 10, но он не отбыл и его — после пяти лет и одного месяца тюрьмы его отпустили, потому что мужчине исполнилось 75 лет — предельный возраст нахождения в тюрьме по законам Кабо-Верде. Остальные задержанные провели в заключении от четырёх до пяти лет.

«50 тысяч долларов сверху на рейс на старом корыте»

Далее вернулись к допросу свидетелей. Первым выступил мужчина, который должен был идти в рейс третьим механиком, но заболел и вернулся домой. Он рассказал, что устроился через крюинговое агентство (агентство, которое подбирает персонал для работы на морских и речных судах — прим. Ф.) и проходил собеседование лично у капитана. Ему обещали базовую ставку в 3,5 тысячи долларов за два месяца и премию по окончании плавания.

— Премию называли 50 тысяч долларов, — сказал свидетель. — Когда мы приехали в Панаму и я увидел судно, понял, почему такие деньжищи обещают. Это было старое корыто, убитое. Наверное, пообещали, чтобы хоть кто-то согласился.

По словам моряка, уже в гостинице в Панаме у него случился гипертонический криз. Врачи посоветовали вернуться домой, так как южный климат ему был противопоказан. Он показал капитану справки, и тот согласился его отпустить.

Самые важные его показания касались коммуникаций капитана. Свидетель подтвердил, что в Москве и в Панаме руководитель активно пользовался мобильным телефоном.

— Он созванивался с женщиной. Я слышал, как он называл её то ли Наташа, то ли Оксана, точно не запомнил. Решал с ней вопросы по перелётам, по авансам для команды. По голосу чувствовалось, что это не жена, а именно та, кто сопровождает сделку, — рассказал механик.

Подсудимая Зубарева спросила у свидетеля, обсуждалось ли его возвращение в Россию между капитаном и этой женщиной. Свидетель затруднился ответить. Он пояснил, что в Панаме капитан просто поставил его перед фактом: «Добро дали — лети».

«Угроз не слышал, премию никто не обещал»

Второй свидетель Олег был помощником капитана по навигации, он давал показания по видеосвязи из Мурманска. Олег был в том рейсе, а потом по решению суда отсидел в тюрьме Кабо-Верде почти пять лет. В суде он держался уверенно, его рассказ был детальным, но кардинально расходился с версией капитана про угрозы и миллионные вознаграждения, озвученной ранее.

— Я нанимался на стандартных условиях за 3,6 тысячи долларов в месяц. Видел, что судно в ужасном техническом состоянии. Сразу после выхода из порта у меня начались конфликты с капитаном. Сергей заставил прокладывать курс в стороне от международных путей, ближе к берегу. Я объяснял, что это неправильно и опасно, мы теряем время, но он настоял, — рассказал Олег. — Я сделал записи в судовом журнале, что маршрут изменён по распоряжению капитана.

О том, что 12 января 2019 года посреди моря на судно погрузили тюки с наркотиками, помощник капитана, по его словам, узнал постфактум.

— Утром я увидел на палубе несколько тюков. Спросил у капитана, что это. Он ничего на это не сказал, — просто ушёл от ответа. Позже капитан собрал команду, сказал: «Я во всём виноват, не знаю, как так получилось». Но что это за груз, он так и не пояснил. Я записал его выступление на телефон. Когда нас задержали в Кабо-Верде, телефон изъяли, а позже в полиции пояснили, что запись с телефона бесследно исчезла, потому что вещи то ли утеряны, то ли вышли из строя, — рассказал свидетель.

Он добавил, что никаких угроз команде не слышал, и о дополнительном вознаграждении в 2 миллиона долларов, о которых ранее говорил капитан, ему тоже ничего не известно.

— Капитан оговаривает? — уточнил судья.

— Оговаривает, да, — подтвердил Олег.

Про Оксану Зубареву он, как и большинство ранее допрошенных членов команды, впервые услышал только в тюрьме, тогда капитан или следователи упомянули её фамилию. Никаких личных контактов с ней у свидетеля не было.

Показания обоих свидетелей противоречат версии капитана о том, что он действовал под угрозами и по указке Зубаревой — остальные члены экипажа отрицают связь с подсудимой и говорят, что ничего не знали о преступном характере груза. Следующее заседание по делу Оксаны Зубаревой назначено на 22 апреля. Продолжим следить за этой запутанной историей.