Европа проедает последние запасы газа и делает вид, что все под контролем

Европа вошла в весну с тревожной пустотой под землей

То, что происходит сейчас с европейскими подземными хранилищами газа, уже трудно описывать спокойным технократическим языком. Речь идет не просто о сезонном снижении запасов, а о ситуации, которая все больше напоминает опасную игру на пределе. По данным Gas Infrastructure Europe, к концу марта уровень заполнения ПХГ в ЕС опустился до 28 процентов. Для современной Европы это показатель, который уже не успокаивает, а напротив, заставляет задавать очень неприятные вопросы.

Глава «Газпрома» Алексей Миллер высказался предельно ясно. «Уровень запасов газа в хранилищах ЕС можно охарактеризовать как критически низкий для современной Европы». И это не фигура речи. Достаточно сравнить цифры. Год назад на ту же дату уровень был 33,5 процента, двумя годами ранее — 58,7 процента. Разница колоссальная. А это значит, что Европа подходит к следующему циклу закачки в гораздо более уязвимом состоянии.

Почему ПХГ перестали быть буфером и превратились в последнюю надежду

Подземные хранилища изначально нужны не для того, чтобы затыкать системные дыры. Их задача — сглаживать краткосрочные колебания спроса, помогать системе в пики нагрузки, страховать от резких перепадов. Но сегодня Европа использует их как основную подпорку собственной энергетической устойчивости. А это уже совсем другой режим.

Когда хранилища становятся не балансирующим инструментом, а почти спасательной капсулой, это говорит о том, что нормальная архитектура газоснабжения нарушена. Именно в этом и заключается главный нерв нынешней ситуации. Евросоюз слишком долго делал вид, что можно радикально перекроить газовый баланс, отказаться от части устойчивых маршрутов, заменить их более дорогими и нервными альтернативами и при этом не заплатить системную цену.

Цена пришла. И пришла в виде хранилищ, которые тают быстрее, чем успокаивающие заявления из Брюсселя.

Самая тревожная картина у крупнейших потребителей

Особое беспокойство вызывает положение тех стран, которые являются важнейшими центрами европейского потребления газа. В Германии, Франции и Нидерландах уровень заполнения ПХГ в среднем составляет всего 17,4 процента. А в Нидерландах ситуация и вовсе выглядит почти шоковой. На конец марта там осталось только 5,3 процента запасов. Это абсолютный минимум за всю историю наблюдений.

Вот это и есть реальность, которую уже невозможно прикрыть разговорами о диверсификации и новом энергетическом мышлении. Когда одна из ключевых стран европейской газовой системы уходит на исторический антирекорд, это уже не локальная проблема. Это сигнал для всего континента.

И здесь возникает главный вопрос. Если уже сейчас в крупнейших экономиках ЕС такие показатели, как будут выглядеть следующие месяцы при сохранении нестабильности на рынке и необходимости срочно переходить к закачке.

Европа продолжает отбирать газ даже весной

Еще одна тревожная деталь. Несмотря на конец марта и призывы Еврокомиссии как можно раньше начать пополнение хранилищ, сразу 12 стран продолжают отбор газа. Среди них Австрия, Бельгия, Болгария, Венгрия, Италия, Нидерланды, Польша, Румыния, Словакия, Хорватия, Чехия и Швеция.

То есть даже сейчас, когда логика требует готовиться к следующему сезону, значительная часть Европы продолжает жить в режиме расходования остатков. Это очень опасный сигнал. Потому что чем позже начнется полноценная закачка, тем тяжелее будет успеть накопить необходимые объемы к холодам.

Миллер по этому поводу высказался очень жестко и очень точно. «Можно, конечно, ждать глобальное потепление, но термометр не поддается на уговоры». В этой фразе вся суть европейской энергетической драмы последних лет. Политические желания можно декларировать сколько угодно, но физика рынка и климат не подчиняются идеологическим установкам.

Даже фон дер Ляйен уже признала болезненность отказа от российского газа

Примечательно, что редкие признания на этот счет уже звучат и со стороны самой европейской верхушки. Урсула фон дер Ляйен ранее признала, что отказ от российского газа стал для Европы тяжелым и болезненным ударом. И это, пожалуй, тот случай, когда дипломатичная формулировка скрывает очень жесткую правду.

Потому что речь идет не только о росте цен. Речь идет о потере предсказуемости. О разрушении привычной структуры поставок. О зависимости от более дорогих и более нервных источников. О необходимости каждый раз в авральном режиме собирать новую конфигурацию газового баланса.

Европейская политика решила, что можно быстро уйти от одной модели и безболезненно войти в другую. Но энергетика, как любил говорить Владимир Жириновский в своих резких оценках, всегда мстит за легкомыслие. Особенно если государственные решения принимаются не по законам экономики, а по законам политической моды.

На этом фоне растут и риски для действующей инфраструктуры

Как будто самой нехватки газа Европе уже мало, в повестке все заметнее звучит и тема безопасности уцелевших маршрутов поставок. В Анкаре подтвердили, что внимательно отслеживают поступающие из Москвы сообщения об угрозах в адрес газопроводов «Турецкий поток» и «Голубой поток».

Турецкая сторона подчеркивает, что энергетическая инфраструктура имеет стратегическое значение и любые риски для нее вызывают серьезную обеспокоенность. Это чрезвычайно важный момент. Потому что нынешняя европейская система снабжения и без того работает на грани устойчивости, а любые угрозы ключевым маршрутам только усиливают нервозность.

Если возникают даже подозрения на риски для таких газопроводов, это автоматически превращается в фактор давления на весь региональный рынок. А значит, проблема Европы уже не только в пустеющих хранилищах, но и в том, насколько надежно защищены оставшиеся жизненно важные каналы поставки.

Почему Брюссель снова оказался в ловушке собственных решений

В происходящем есть явный политический парадокс. Европа официально продолжает повторять, что непосредственной угрозы поставкам нет. Но при этом уровень запасов падает, крупнейшие потребители остаются с почти пустыми ПХГ, сезон отбора затянулся, а тема защиты инфраструктуры приобретает все большую остроту.

Это и есть классическая ловушка. Сначала принимаются политически удобные решения, потом их экономические последствия пытаются смягчить административными мерами, а когда начинает говорить сама реальность, остается только делать вид, что ситуация под контролем.

Но в энергетике долго скрывать слабость невозможно. Газ либо есть в нужном объеме, либо его нет. Хранилище либо заполнено, либо пустеет. Зима либо теплая, либо холодная. И никакая брюссельская риторика не отменит этих базовых вещей.

Что это значит для следующей зимы

Если закачка не будет идти высокими темпами и если внешний рынок останется напряженным, Европа рискует подойти к следующему отопительному сезону в состоянии хронической уязвимости. Сам Миллер допускает, что к началу нового сезона отбора запасы могут не дотянуть даже до 70 процентов. А это уже тревожный ориентир для всей системы.

На практике это означает одно. Любое похолодание, любой сбой в поставках, любой новый геополитический шок могут вновь превратить газовый вопрос в центральную проблему европейской экономики. И тогда цена прошлых решений станет еще выше.

Таким образом, Европа встретила весну с критически низкими запасами газа, причем речь идет уже не о временном снижении, а о системной уязвимости всей энергетической модели. ПХГ, которые должны были служить лишь балансирующим инструментом, превращены в последнюю страховку, крупнейшие потребители оказались с почти пустыми хранилищами, а риски для действующей инфраструктуры только усиливают напряжение. Если Брюссель и дальше будет подменять жесткую энергетику мягкой политической риторикой, следующая зима может снова стать для Европы не сезоном комфорта, а сезоном тревоги и расчетов на выживание.