«Важны здоровые амбиции»: основатель Bosfor Pictures Иван Яковенко — о том, как сделать авторское кино зрительским
В марте на «Духе огня» главный приз взял фильм «Космос засыпает» Антона Мамыкина. Киножурналист Катя Загвоздкина встретилась в Ханты-Мансийске с основателем Bosfor Pictures, продюсером Иваном Яковенко и спросила его, как сейчас снимать в России дебютное кино и находить своего зрителя.
Вы основали Bosfor Pictures в 2020 году. Следующие пять лет были, мягко говоря, непростыми — произошло многое, что в начале 2020-го казалось просто невероятным. Это не отбило у вас желание делать кино?
Я часто об этом думаю (смеётся). Но всегда находится какая-то причина, которая заставляет двигаться вперёд. Мы сейчас были на фестивале дебютов «Дух огня», где в национальном конкурсе показали наш фильм «Космос засыпает». И я осознал, что это уже пятый дебютный фильм нашей студии.
Тяжело ли сейчас делать кино? Да. Тяжело ли снимать дебютное кино? Дважды «да». Авторское дебютное кино? Трижды «да». Каждый раз собирать кассу и выпускать его на большой экран? Четыре раза «да».
Но есть какой-то такой спортивный интерес, который заставляет двигаться вперёд. В любые времена хочется заниматься делом, которое даёт тебе энергию. Мы стараемся найти новые смыслы и новый язык, на котором разговариваем со зрителями.
Откуда взялось такое название — Bosfor Pictures?
У меня каждый раз спрашивают, какая погода в Стамбуле. Всё думают, что у нас там представительство или офис (смеётся). Bosfor был придуман ещё до ковида. У нас есть рекламный продакшн «Заграница», и, в лучших традициях рекламных продакшенов, он занимался и кино. Но в какой-то момент мы поняли, что это название тяжело таргетировать на международную аудиторию, а нам очень хотелось делать кино без границ. Тогда мы создали кинокомпанию Bosfor Pictures — название придумали с тем смыслом, что здесь соединяются Восток и Запад. И только потом мы поняли, что Босфор — это пролив, который разделяет Европу и Азию (смеётся).
Мне кажется, вам нужно будет на каком-то этапе открыть офис в Стамбуле.
Так получилось, что первый международный фестиваль, на котором мы представили фильм «Космос засыпает», — это Bosphorus в Стамбуле. А недавно мы были на уикенде российского кино, который Фонд «Кинопрайм» организовывал, опять же, в Стамбуле. Нас и без офиса туда тянет!
В феврале вы выпустили фильм «Здесь был Юра», который в прошлом году победил на «Маяке». И он стал локальным хитом. Я не знаю ни одного человека, которому фильм бы не понравился.
«Юра» — это действительно большой успех. Но вообще это наш второй полнометражный фильм после «Бери да помни» Байбулата Батуллина, который завоевал гран-при на фестивале «Короче». После его выхода мы проделали работу над ошибками, провели улучшайзинг: поняли, как работает кино, что нужно для того, чтобы его увидел зритель.
С Серёжей Малкиным (режиссёр «Здесь был Юра» — Прим. ред.) мы познакомились на фестивале «Короче», где участвовал его короткометражный «Последний фильм о любви». Серёжа рассказал нам историю «Здесь был Юра». Она нам понравилась, мы договорились, что через неделю он пришлёт сценарий. Обычно после этого режиссёры пропадают на год или даже дольше. А Серёжа через неделю прислал сценарий. Мы его прочитали и сказали: давай запускать!
И так получилось, что через год после того, как мы встретились на «Короче», мы стояли на сцене на «Маяке» и представляли этот фильм. За год мы дописали сценарий, сняли и смонтировали фильм, попали на фестиваль и запремьерились. Всё произошло очень стремительно — с дебютами такое редко бывает. Это можно назвать везением, а можно чудом.
«Здесь был Юра» — инклюзивный проект. Юра, которого играет Константин Хабенский, — человек с особенностями развития. Насколько для вас важно, чтобы фильм был социальным?
Я разберу вопрос на части. Во-первых, для нас этот фильм не был ни социальным, ни инклюзивным — мы не делали на этой составляющей акцент. Нам показалось интересным, что Юра, с одной стороны, — главный герой, а с другой — такой катализатор, при взаимодействии с которым меняются парни, — в этом есть какая-то магия.
Во-вторых, для нас это в первую очередь кино. Мы стараемся не навешивать ярлыки. Какое оно — социальное, инклюзивное, пацанское, мемное — зритель уже выберет сам для себя.
Но ваш фильм задал тренд на инклюзивное кино, о котором не написал только ленивый.
Мне часто об этом говорят. Но мне кажется, что это не так. Либо тренд был задан давно, и мы стали его частью, либо такого тренда вообще не существует. Да, за последнее время вышли сериалы «Маяк» и «Встать на ноги». Но до этого были «Пингвины моей мамы» — их позиционируют как сериал о стендапе, но объективно это же инклюзивное кино! А ещё раньше, если говорить о мировом кино, был «1+1», за несколько десятилетий до него — «Человек дождя».
Мне кажется, очень иронично, что главная звезда фильма — Константин Хабенский, но у него вообще нет слов.
Мы много об этом думали. На первых драфтах сценария мы обсуждали, что герой Константина Юрьевича должен в конце проявиться, что-то сказать. Но потом мы поняли, что тогда наша история станет более предсказуемой.
На «Духе огня» показали ваш новый фильм «Космос засыпает» Антона Мамыкина. Как он попал к вам?
В хронологической последовательности это наш второй фильм, мы начали работу над ним ещё до «Юры», но так получилось, что он выходит третьим. Уже по традиции я познакомился с Антоном Мамыкиным (режиссёр «Космос засыпает» — Прим.ред.) на фестивале «Короче». Там показали его короткометражный фильм «Белым по чёрному». После этого мы с Антоном сделали короткометражку «Снаряды для девочки», которая победила на фестивале «Амурская осень». А потом Антон поделился с нами сценарием «Космос засыпает», в который мы влюбились. Я тогда не знал про посёлок Шойна и сразу полез в интернет читать про него и смотреть фотографии. И Шойна стала для меня каким-то магическим киношным местом. Обратного пути не было.
В Шойне дома засыпают песком, а местные жители их откапывают. Это такая мощная метафора. Я так понимаю, что именно место, сам посёлок, стало отправной точкой для фильма?
(Иван Антону Мамыкину за кадром: это так? Антон кивает.)
Быстро сделали фактчекинг (смеётся).
Шойна — это реально существующее место, посёлок в Ненецком автономном округе на берегу Белого моря — на краю Земли, как мы говорим. Туда очень сложно добраться: раз в неделю летает либо вертолёт, либо самолёт, а больше никак.
Всё, что мы показали в фильме, — невыдуманное: и крышесносные пейзажи, и домики, которые засыпает песком. Там есть каракаты, на которых местные передвигаются, есть тазики с водой перед входом, в которых обмывают ноги, прежде чем зайти в дом. Наш фильм, в смысле того, как мы показали место, — это практически документалка.
В Шойне нет ничего нарочитого, придуманного. Когда ты там оказываешься, ты понимаешь, что он предназначен для съёмок кино. Надеюсь, что наш фильм оставляет не хтоническое послевкусие — мы дали надежду, что у этого места яркое будущее. По крайней мере, я это чувствую.
Сейчас в Шойну можно взять тур — посмотреть на космические пейзажи, половить мидии в море, покататься на сэндбордах. Нам очень хотелось рассказать об этом месте, чтобы люди туда приезжали и увидели эту красоту. Териберка после съёмок стала туристической Меккой. Может быть, благодаря нашему фильму и о Шойне узнаёт больше людей.
Вы рассказали, как сложно в Шойну добраться. Это были экстремальные съёмки?
Съёмочная группа жила в Шойне, но реквизит мы привозили на барже. И когда мы его доставляли, вода отошла, и баржа вовремя не пришла. Нам пришлось подручными средствами решать этот вопрос. Самолёт, на котором летит герой Марка, — это не какой-то специальный реквизит, это тот самый самолёт, который прилетает в Шойну раз в неделю. У нас была возможность сделать один дубль, пока он стоит, — этот дубль и попал в фильм.
А из-за того, что это Крайний Север, в Шойне летом полярный день, постоянно светло. И это, конечно, сводит с ума, потому что невозможно остановиться и перестать снимать эту красоту.
Как вы не волнуетесь из-за этих накладок? Что вы пьёте, магний?
(Смеётся.) Магний уже не помогает. Просто глубоко дышу.
В «Космос засыпает» Дарья Екамасова и Марк Эйдельштейн играют мать и сына, их отношения — это одна из главных линий в фильме. В «Аноре» они тоже сыграли мать и сына. Вы специально им снова предложили сняться вместе или это совпадение?
Мы начали работу над «Космос засыпает» ещё до «Аноры». Даша сразу была в этой истории. Ещё когда мы обсуждали первые версии сценария пять лет назад, мы знали, что она сыграет маму. А Марк появился позже, прошёл пробы. Он тогда рассказывал нам про секретный американский проект, в котором недавно снялся. Когда мы его утвердили, Марк спрашивает: «А кто будет играть мою маму?» Даша Екамасова. И Марк такой: «Что?» Открывает телефон и показывает фотографии с Дашей со съёмок в Америке. То, что они снова воссоединились у нас в фильме, — это чистое совпадение.
После показа фильма на «Духе огня» к вам подходили зрители, делились впечатлениями, задавали вопросы. Это часть работы продюсера — ездить по стране и говорить с людьми?
Нам кажется, что кино должно сниматься не только в павильонах в Москве, но и на реальных локациях. И также кино должно показываться по всей стране. Не только на премьере в «Октябре» в Москве — нам важно, чтобы его посмотрели в разных городах.
На «Духе огня» мы ходили на короткометражную программу, и рядом с нами бабушка рассказывала: «Я рада приезжать на фестиваль, для меня это смысл жизни. Я уже пять лет на него хожу, а в позапрошлом году болела и так грустила, что не попала на короткометражные работы, которые выделяются своим экспериментальным подходом». Для нас такие премьеры — это история про обычных зрителей. В Москве говорят, что их не существует, что такое кино никому не нужно и его никто не поймёт. А такие зрители есть, мы их видели! Люди, которые пришли посмотреть фильмы, потом остаются практически полным залом на обсуждение. И если они выходят на диалог, значит, их что-то тронуло, они что-то почувствовали. Мы с такими зрителями работаем, фильм за фильмом. Для нас это не спринт, а марафон — очень важно постепенно на островок Босфор собрать всех зрителей, которые могут прочувствовать наше кино.
По каким критериям вы отбираете проекты? Есть что-то, что должно вас зацепить, чтобы вы взяли его в производство?
Важная оговорка: мы в Bosfor Pictures не употребляем слово «проекты» — для нас это фильмы и сериалы.
Я уже миллион раз это говорил и в миллион первый повторю: мы в первую очередь смотрим на авторов — для нас важны люди, которые пишут и снимают кино. Мы лично знакомимся с автором, а уже потом читаем текст и принимаем решение, возьмём мы эту историю или нет.
На это влияет совокупность факторов. Я стараюсь не разбирать сценарий на части — нет такого, что шутки здесь хорошие, значит, мы его берём. Мне кажется, всё должно работать в синергии: актёры дополняют место, режиссёр придерживается художника, художник — оператора. Это такая единая субстанция, которая превращает отдельные элементы в кино.
Кстати, и Батуллин, и Малкин закончили Московскую школу кино (МШК). Можно сказать, что мы поглядываем на мастерскую Алексея Попогребского — он создал там определённую кузницу кадров.
Не сложно работать с режиссёрами-дебютами?
Я уже говорил в одном интервью, что мы очень ленивая кинокомпания: стремимся работать с творческими талантливыми людьми, которые сделают всё за нас. Мы знакомимся с дебютантами и, если режиссёр нам нравится, мы ему просто доверяем. И дальше он уже самостоятельно делает классное кино. Наша задача — помочь ему пройти этот путь от начала до конца, а затем упаковать и выпустить фильм.
И это работает?
Пока да (смеётся).
Вы снимаете дебютное авторское кино. Вы это делаете исключительно ради искусства или в этом есть и бизнес-составляющая? Короче говоря, это приносит деньги?
Я не очень понимаю, что такое авторское кино. Есть ощущение, что это ярлык, который мы привыкли навешивать. Что авторское кино — это такое клеймо, которое ставят через боль, на котором зритель должен выстрадать какой-то смысл. Но это не так. Например, Нолан — это же большое коммерческое авторское кино! Вот и нам хочется делать заметное для зрителя кино, в котором есть авторское видение. Бизнес в этом тоже есть. Мы независимая компания, которая вкладывает собственные деньги. Пока нам удавалось их вернуть, надеемся, что и дальше будет получаться.
Но я бы дал рекомендацию: если вам хочется заниматься кино, не называйте это заработком. Придумайте себе другую идею — что вы делаете это ради искусства, из любви к актёрам, режиссёрам, из желания побывать на съёмочной площадке или ещё чего-то. Тогда в этом появляется сакральный смысл, это даст топливо для того, чтобы снять фильм.
А какая задача вашей кинокомпании? Выпускать дебютное кино? Так сказать, находить новые голоса?
В кино важны здоровые амбиции. Изначально нужно ставить перед собой задачу не просто снять дебютный фильм, а снять его и показать большему количеству зрителей, выйти в широкий прокат. Даже если вы до неё не дойдёте и покажете фильм чуть меньшему числу зрителей, чем хотели, его всё равно увидят. Нужно мыслить достаточно амбициозно. Иначе зачем этим заниматься? Со стороны это больше похоже на мазохизм.
Вы не хотите снять понятный зрительский фильм, условный блокбастер, и заработать на нём много денег?
На самом деле, даже если ты снимаешь блокбастер, это же не гарантирует никаких результатов. Я немного загадочно отвечу на этот вопрос: всё случится, когда этому суждено.
«Космос засыпает» получил на «Духе огня» главный приз «Золотая тайга», приз зрительских симпатий, Марк Эйдельштейн — награду за лучшую мужскую роль, Владимир Борисов — за лучшую операторскую работу. «Космос засыпает» в прокате со 2 апреля.