АВА-терапия в Пензе: как работает и как помогает ребенку с аутизмом

Необычное поведение детей порой воспринимается в обществе как своеобразный вызов. Поэтому может вызвать негативную реакцию. Мало кто задумывается, что причиной может быть расстройство аутистического спектра (РАС).  

Не болезнь, а нарушение

Аутизм – это врожденное нарушение нейроразвития, связанное с особенностями формирования мозга.

– Это не болезнь в привычном ее понимании, а особое восприятие мира. Такие дети могут сталкиваться со сложностями в социализации, сенсорной чувствительности и коммуникации, – объясняет детский психиатр Мария Синева. – Аутизм не может внезапно появиться во взрослом возрасте, но, если в детстве его пропустили, такой диагноз могут поставить и позже.

Ранние признаки аутизма, по словам врача, можно заметить до двух-трех лет. Родителей должны насторожить отсутствие зрительного контакта, ответной улыбки, нежелание участвовать в совместных играх, задержка или отсутствие речи, повторение фраз (эхолалия); необычные движения (махание руками, раскачивание); сильная реакция на сенсорные раздражители (свет, звуки, текстуры).

Аутизм не лечится, но коррекция помогает адаптироваться. Уровень социализации зависит от тяжести РАС и качества поддержки. 

Действуем по алгоритму 

Существует несколько методов коррекции. Руководитель центра развития речи и АВА-терапии Екатерина Витальевна Чернова говорит, что хороший эффект дает АВА-терапия.


– Ее эффективность доказана. Она помогает корректировать нежелательное поведение. Мы «настраиваем» распознавание речи, коммуникацию – чаще всего у детей с РАС есть с этим проблемы. Проводим диагностику и смотрим, каких навыков, характерных для того или иного возраста, не хватает, и разрабатываем индивидуальную программу.

Обычно у детей с аутизмом страдает не интеллект, а «социальная» работа мозга, которая отвечает за коммуникацию. Есть ребята с РАС, которые прекрасно говорят, но, допустим, не соблюдают правила диалога. Обычный человек, когда общается, смотрит в глаза собеседнику, следит за его мимикой, показывает заинтересованность. А они могут вести себя так, будто собеседника нет.

Если же ребенок плохо говорит, то порой не может даже попросить о чем-то для него очень необходимом. Тогда он начинает кричать, надеясь, что мама (или другой человек) исполнит его желание. Нельзя закреплять такой алгоритм. Иначе ребенок не продвинется в развитии, а будет и дальше кричать или биться головой о стену…

Специалисты могут научить родителей правильному поведению при общении с ребенком с аутизмом. 

Три кита терапии

АВА-терапия строится на трех китах: предшествующий стимул, поведение и последствия. И это все взаимосвязано. Если последствия человеку нравятся, то поведение будет повторяться и закрепляться.

Есть четыре функции нежелательного поведения: доступ к желаемому, доступ к вниманию, избегание требований и сенсорная. Рассмотрим ситуацию в школе. Учитель говорит: «Вася, пиши», а Вася бросает тетрадку. Если педагог выгонит его, ребенок добьется желаемого – не будет выполнять задание. Завтра все может повториться по тому же сценарию. Получается, что поступок педагога только подкрепит нежелательное поведение.


Выходом, возможно, могло бы стать более легкое и приятное для мальчика задание, за выполнение которого его нужно похвалить, закрепляя успех.

Может выясниться, что, бросая тетрадку, ученик привлекал к себе внимание. И, если его доброжелательно переключить на что-то, уделив то самое внимание, то дело сдвинется с мертвой точки. 
Так работает АВА-терапия. И без специалиста тут непросто добиться успеха.
  
Что касается сенсорной функции, то наглядные примеры: ребенок пускает слюни, ходит на цыпочках и т. д. – и это ему нравится. Повторением он подкрепляет ощущения. Такое поведение тоже корректируется.  

Фонд – в помощь

Правда, коррекция порой обходится очень дорого – таких денег у многих семей попросту нет. Для того чтобы помочь им и детям с другими проблемами, в июле прошлого года в Пензе был создан фонд «Открытая вера».

 – У нас действуют три программы, – объясняет директор фонда Инна Изюмова. – Помимо детей с РАС, которых с каждым годом становится все больше, мы взяли под крыло ребят с миопией и сахарным диабетом.


Что касается детей с аутизмом, мы им оплачиваем лечение в коррекционных центрах. А диа­бетики? Казалось бы: государство обеспечивает их и препаратами инсулина, и глюкометрами.

– Но бывает, диагноз уже поставлен, а в списках пациентов, которым положены льготы, это отразится только через 2–3 месяца. Соответственно, в это время родителям приходится покупать все за свой счет, – объясняет Инна Михайловна.  – К тому же есть современные приборы для постоянного мониторинга уровня сахара в крови. Они гораздо удобнее в использовании, но стоят дорого. Помогаем и в их приобретении.

Третья программа ориентирована на детей с миопией (близорукостью). Многие стандартные методы не помогают замедлить падение зрения, а обычные очки не всегда дают возможность гораздо четче видеть. Таким подопечным фонд может помочь в приобретении дорогостоящих средств коррекции: прогрессивных инновационных очковых линз, ночных линз.

– Благотворителем может стать любой – и крупные компании, и неравнодушные к проб­лемам детей люди, – говорит директор фонда. – Многие готовы помогать, но не знают, с чего начать: где выбрать организацию, которая не обманет, а действительно окажет помощь подопечным.

Подробнее о фонде можно узнать на его странице «ВКонтакте».