То, чем мы мажем себя с детства, на Западе называют химическим оружием – француз чуть в обморок не упал от простой «зеленки»
В Сети часто пишут о том, что иностранцы, приезжая в Россию, пугаются наших детей. Мол, видят они на детских площадках маленьких людей, покрытых зелеными пятнами, и думают, что в стране бушует какая-то тропическая болезнь или произошла химическая атака.
На деле все проще, чем кажется. Европейские антисептики щиплют, стоят баснословно и пачкаются так, что отмыть их с белой рубашки почти невозможно.
Лечение там красивое и запатентованное, но практичность вторична. А у нас есть простой, дешевый, надежный «бриллиантовый зеленый», который живет в каждой аптечке.
Автор материала впервые поняла это благодаря перепуганному французу Жан-Полю. Он был мужем ее бывшей однокурсницы, которая привезла детей к бабушке на лето, чтобы показать им «корни».
На детской площадке стояла настоящая жара, дети носились как угорелые. Жан-Поль держался сдержанно, но от хаотичных движений нашего поколения глаз у него дергался. И вот момент истины: ее пятилетний сын с разбегу упал на асфальт. Рев, слезы, кровь с пылью – для нас это классика жанра, а для европейского гостя чуть ли не трагедия.
Женщина достала из сумки маленький стеклянный флакончик с мутной зеленой жидкостью, открыла резиновую пробку зубами и аккуратно обработал коленку. Жан-Поль вежливо улыбался до того момента, когда его взгляд упал на яркое пятно. Его глаза полезли на лоб.
«Mon Dieu! Qu’est-ce que c’est?!» — выдохнул он, косясь на изумрудный цвет.
«Зеленка, — сказала она, дуя на ранку. — Лучшее средство от всего!»
Француз побледнел, огляделся, будто ожидая приезда службы радиационного контроля. Он не понимал, как обычная ранка у нас превращается в маленькое химическое приключение.
Оказалось, дело не в цвете и не в том, что отстирать невозможно. Зеленка — жертва капитализма и бюрократии. Когда-то Brilliant Green создавали как краситель для тканей, но врачи заметили, что там, где пятно краски попадало на руку хирурга, воспалений не было. Так из ткани родился антисептик, убивающий бактерии мягче и эффективнее йода.
В СССР зеленка прижилась сразу: дешевая, вечная, надежная. На Западе же от нее отказались. Формула этого средства стара как мир, патент истек, производство дешево, поэтому инвестировать в него нерентабельно.
«Для западной медицины зеленки просто не существует», — грустно пояснил Жан-Поль. Она не запрещена, просто «не изучена по современным стандартам».
Добавьте сюда эстетический аспект: в Европе мазь должна быть невидимой, телесного цвета. У нас зеленка видна, и мы гордимся этим. Она символ заботы. Ребенок с зеленым пятном означает, что мама обработала, значит он под защитой. И прогресс виден: есть чистое место, значит, новых высыпаний нет.
Жан-Поль, осторожно трогая подсохшую корку и признался, что для европейского врача это выглядит как шаманство. Мы мажем детей «красителем для тканей», но работает это безотказно.
Когда он уехал, сказал, что зайдет в нашу аптеку и купит пару флаконов, чтобы показать врачу или использовать для «арт-перформанса». Так что мажьте коленки, друзья. Пока есть зеленка — наше детство будет красочным.