Что должны делать родители, чтобы защитить ребенка от податливости вербовщикам
«Кто первым заметит боль подростка, тот и выиграет битву за его внимание»
Что толкает подростков в объятия вербовщиков террористов? Каким образом родители могут понять, что их ребенок в опасности? Как уберечь его от ошибки, которая может сломать его жизнь? Об этом «Татар-информ» поговорил с ведущим экспертом «Росдетцентра», педагогом-психологом и преподавателем КФУ Ольгой Галаниной.
Бытует опасное заблуждение, что экстремистом или террористом может стать только трудный подросток из неблагополучной семьи. Однако, по словам Ольги Галаниной, самые удобные цели для вербовщиков часто выглядят совершенно безобидно и не привлекают к себе внимания. Миф о том, что тихий и послушный ребенок в безопасности, один из самых вредных для родителей.
«Родители часто гордятся тем, что их сын или дочь им не перечат, сидят дома с гаджетом и не создают проблем. Однако именно отсутствие опыта споров, отстаивания своей позиции и навыка говорить ’’нет’’ делает таких детей беззащитными. Вербовщику не нужно ломать волю послушного ребенка – он уже обучен подчиняться авторитету. Более того, внутри у такого подростка копится колоссальный дефицит признания, который легко заполняется извне», – рассказала Ольга Галанина.
Эксперт привела пример из практики, сравнив двух подростков: шумного, часто спорящего с родителями и даже, возможно, состоящего на учете в школе и идеально послушного и тихого.
Ольга Галанина: «Вербовщику не нужно ломать волю послушного ребенка – он уже обучен подчиняться авторитету. Более того, внутри у такого подростка копится колоссальный дефицит признания, который легко заполняется извне»
Фото: © Рамиль Гали / «Татар-информ»
«Кто же из них находится в зоне риска? Большинство ответит, что первый, но практика показывает, что все наоборот. Шумный и непослушный ребенок за счет своего баловства снимает лишнее напряжение, он получает признание в группе сверстников и, как следствие, начинает раньше осознавать последствия своих поступков и размышлять над этим. У второго ребенка опыта конфликта нет. Он не умеет говорить ‘’нет’’ и отстаивать себя. Когда на него выйдет вербовщик, у него сработает уязвимость: желание быть признанным победит осторожность», – добавила она.
Главная уязвимость, по мнению эксперта, кроется в жажде значимости. Ребенок становится лакомой добычей вербовщика, если дома к нему относятся слишком холодно или, наоборот, гиперопекают. В обоих случаях ребенок не получает навыка критически оценивать чужие действия и намерения. В практике Ольги Галаниной был показательный случай гиперопеки.
В благополучной семье рос спортивный и активный мальчик, у него не было никаких проблем с законом.
«Выяснилось, что он состоит в деструктивных группах околофутбольных фанатов и ходит на ‘’забивы’’. Для родителей эта новость стала шоком, они были уверены, что предпосылок не было. Однако позже выяснилось, что футбольная секция, которой гордились родители, не была его выбором. Они решили это за мальчика, не посчитались с его интересами и отправили на футбол. Думали, там он проявит себя, а футбол ему, оказывается, никогда не нравился», – объясняла Ольга Галанина.
Позже в жизни этого мальчика появился взрослый из деструктивной группы и сказал: «А сделай-ка ты вот так», и мальчик не смог отказаться. Дома его не били, но выработали неспособность различать внимание и управление. Он просто разучился говорить «нет».
«К счастью, его застали на стадии вовлечения в группу. Тревожный сигнал пришел извне. Получается, ребенок может быть активным, лидером, но без опыта отстаивания собственного выбора и права на сопротивление он становится идеальной мишенью для вербовщика», – добавила она.
Также остро подросток переживает, если дома или в школе его обесценивают.
«Подросток остро переживает обесценивание. Родитель, сказав ребенку: «У тебя руки не из того места растут», думает, что просто пошутил. Потом в школе одноклассники или учитель могут тоже пошутить, а ребенок просто проглотит, дальше закрепится ярлык изгоя и все это выливается в ужасные последствия. Ребенок будет искать среду, где его слова и действия обретут вес, замкнется и уйдет в интернет, потому что в реальной жизни не может удовлетворить свою потребность в эмоциональном контакте. А дальше кто первый заметит боль подростка, тот и выиграет битву за его внимание», – объяснила педагог-психолог.
Также остро подросток переживает, если дома или в школе его обесценивают
Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»
«Почему запреты не работают?»
Отдельно Ольга Галанина отметила природную тягу подростков к риску. По ее словам, физиологическая потребность в адреналине – это нормальный эволюционный механизм сепарации у подростков. Но сегодня эту тягу к острым ощущениям используют против самих детей. Вербовщики в чатах мессенджеров пытаются подружиться с подростками, а потом подбивают их на преступления через «слабо».
«Лобные доли мозга, отвечающие за контроль, у подростка еще не созрели, а лимбическая система ‘’требует риска сейчас‘’. Следовательно, желание получить острые ощущения и признание группы здесь и сейчас перевешивает страх наказания, которое наступит лишь потом. Вербовщик не ломает волю, он действует хитрее. Он говорит: ‘’Ты не сумасшедший, ты просто смелый. Докажи, что не трус, и сделай это’’. В этот момент у подростка страх быть отверженным группой подобен социальной смерти, и это страшнее, чем перспектива того, что дома его отругают, лишат телефона или приедет полиция. Быть отвергнутым прямо сейчас для него страшнее, чем быть наказанным когда-то потом», – объясняет психолог.
Ольга Галанина уверена, что запретами в такой ситуации ничего не исправить, ведь этот плод – сладок. Более того, угрозы, запугивание полицией или исключением из школы лишь повышают привлекательность предложения вербовщика, например о поджоге сотовой вышки. Единственная работающая стратегия – это предоставить легальную дозу адреналина. Это может быть спорт, походы, сплавы или проекты с реальной ответственностью, где есть место контролируемой опасности и где ребенок сможет проявить свою смелость, не переступая закон.
«Представьте, отец вместо нравоучений предлагает сыну самому продумать ночной маршрут похода по компасу и вывести группу друзей из леса. Это и адреналин, и уважение сверстников, и доверие к отцу в одном флаконе. Получив такой опыт признания, подросток уже не будет так остро нуждаться в одобрении сомнительных старших товарищей из мессенджеров», – сказала эксперт.
«Угрозы, запугивание полицией или исключением из школы лишь повышают привлекательность предложения вербовщика»
Фото: © Владимир Васильев / «Татар-информ»
По ее словам, тенденции к поиску адреналина у подростков с течением времени не меняются, меняется лишь форма их проявления. Тридцать лет назад дети прыгали по гаражам и звонили в чужие двери, сегодня попадают в цифровые ловушки, но суть осталась прежней. Разница в том, что современные вербовщики научились эту потребность в адреналине профессионально эксплуатировать, а родители в силу занятости или собственных страхов часто отстраняются, предоставляя ребенка самому себе. А уже в интернете находятся те, кто предложит им поиграть в опасную игру под видом героического приключения.
«Взрослые часто забывают свою историю взросления. А тогда просто не было гаджетов и о наших рискованных выходках никто не знал. Сейчас же каждый шаг ребенка может быть отслежен, и этим пользуются не только родители, но и те, кто охотится за детьми. Задача взрослого – не запрещать, а возглавить этот процесс, стать проводником в мир здорового риска», – сказала Ольга Галанина.
Схемы вовлечения подростков в террористические преступления разные, и одна из них – через мелкие задания
Фото: © «Татар-информ»
«Сначала выполняет простые задания за мелочь, а потом его шантажируют»
Схемы вовлечения подростков в террористические преступления разные, и одна из них – через мелкие задания. По словам психолога, предложение подзаработать символические деньги за расклейку стикеров или фотографию моста кажется подростку безобидным фрилансом. Но это лишь первый виток психологической спирали, ведущей в настоящую бездну.
«Ребенок не понимает, что совершает проверочное задание. Ему сбрасывают 200-300 рублей, он чувствует себя взрослым, нужным и зарабатывающим. Для него это же возможность! Он считает, что сам заработал денег, да еще таким легким способом. Он не догадывается, что за этим последуют другие задания. Второй шаг уже чуть опаснее: сфотографировать подъезд с камерами, передать конверт, не открывая. Сумма вознаграждения растет, а вместе с ней растет и риск. Подросток ищет себе оправдание: «Я же ничего такого не сделал, я не знаю, что внутри конверта, все ребята это делают». Это классическая постепенность вовлечения, когда каждый следующий шаг чуть опаснее предыдущего», – предупредила специалист.
На следующем этапе «сотрудничества» школьник уже боится отказаться. Вербовщики меняют тактику: вчерашние «работодатели» начинают угрожать разоблачением перед родителями и полицией. Мол, ты уже сделал первые шаги, назад дороги нет. Это формирует страх потери отношений с близкими: «Если все вскроется, родители перестанут мною гордиться, на меня заведут уголовное дело и жизнь будет разрушена». Зачастую в таких ситуациях у ребенка нет альтернативы, семья не в курсе его выходок, близкого взрослого, которому можно довериться, у него нет.
«Дальше – финал. Подростку дают условное задание – например, положить рюкзак в торговом центре и уйти. Убеждают, что ничего не произойдет и это лишь имитация, проверка бдительности охранников. Или угрожают сдать его полиции. И ребенок идет на это не потому, что хочет убивать, а потому, что пути назад нет, он на точке невозврата. В психике в этот момент работает механизм самооправдания: ‘’Я не преступник, меня просто использовали, родители меня все равно не ценят и не любят’’. Это воронка, выбраться из которой в одиночку почти невозможно», – объяснила психолог.
«Важны здоровые взаимоотношения в семье. Если подросток знает, что родители – это защита и поддержка, то он сможет рассказать им о любой, даже стыдной или страшной ситуации»
Фото: © Владимир Васильев / «Татар-информ»
Именно поэтому, по словам Ольги Галаниной, важны здоровые взаимоотношения в семье. Если подросток знает, что родители – это защита и поддержка, то он сможет рассказать им о любой, даже стыдной или страшной ситуации. Да, он будет наказан родителями, но в то же время защищен, так как, даже будучи наказанным, он останется в кругу «своих», а не станет изгоем. Именно этот фундамент доверия делает подростка непробиваемым для тех, кто обещает безусловное принятие только взамен на разрыв с семьей.
«Нельзя все запрещать и держать детей под постоянным контролем на поводке. У ребенка в любом случае должны быть карманные деньги – собственные, пусть и небольшие, но финансы. Родители могут предложить альтернативу сомнительному заработку в интернете. Например, помочь с реальной работой через официальное трудоустройство с 14-15 лет, научить своего ребенка ценить вложенный труд и деньги», – добавила она.
Когда ребенок сам зарабатывает деньги, он начинает понимать, что это не просто бумажки из родительского кошелька.
«У моего сына в 15 лет был подобный опыт. Я выделила ему сумму на покупку вещей в магазине, он превысил лимит, и ему не хватало. Тогда он достал из кармана сэкономленные деньги и добавил, чтобы купить все, что хочет. Это и есть гордость и самостоятельность. Такие маленькие победы формируют здоровое самоотношение и понимание, что деньги добываются трудом, а не сомнительными поручениями от анонимов в сети», – привела пример Ольга Галанина.
«Существует стопроцентный прием: говорите о себе, а не о подростке. Родитель может просто сказать: ‘’Я сегодня так устал, сам не понимаю, на кого злюсь, места себе не нахожу’’. В этот момент подросток видит, что его мама или папа такие же уязвимые, как и он сам»
Фото: © Рамиль Гали / «Татар-информ»
«Восстановить отношения за одно мгновение невозможно»
Что делать родителям, если ребенок уже замкнулся в себе? Как его вытащить из этого состояния? Ольга Галанина отметила, что главная ошибка в подобной ситуации – это попытка вытащить подростка на откровенность через допрос с пристрастием.
«Прямые вопросы: ‘’Что случилось?’’, ‘’Почему ты молчишь?’’, ‘’Что у тебя в телефоне?’’ – для того, кто замкнулся, будут сплошным причинением боли. Он закрылся не от вас лично, он закрылся от боли, которая в нем живет. Задача родителя в этот момент не быть следователем, а создать пространство безопасного присутствия», – объяснила Ольга Галанина.
Первое правило – следует перестать задавать прямые вопросы. Второе – не ждать мгновенного результата и доверия, а методично, шаг за шагом возвращать контакт с ребенком через совместные бытовые действия. Посидеть рядом за фильмом, вместе приготовить ужин, попросить помочь разобрать старые семейные фотографии или просто помолчать в одной комнате. Рано или поздно, по словам эксперта, разговор начнется сам, когда ребенок почувствует, что над ним не довлеют.
«Существует стопроцентный прием: говорите о себе, а не о подростке. Родитель может просто сказать: ‘’Я сегодня так устал, сам не понимаю, на кого злюсь, места себе не нахожу’’. В этот момент подросток видит, что его мама или папа такие же уязвимые, как и он сам. Родитель не ждет немедленного ответа, он просто проговаривает свое состояние. И лед между вами постепенно начнет таять», – советует психолог.
Она добавила, что есть и безопасные каналы коммуникации для тех родителей, кто боится быть неправильно понятым в личном разговоре. Можно оставить записку на столе или написать сообщение с коротким, но важным текстом: «Я тебя люблю. Ты мне дорог. Я горжусь, что ты у меня есть». Иногда именно написанное слово доходит быстрее, чем сказанное впопыхах.
«Молчание – это крик о помощи. Когда ребенок спит, можно просто посидеть рядом, поправить одеяло, погладить по голове, как в детстве. Телесная память сильнее слов, и она останется с ним. Вдруг через какое-то время он скажет: ‘’Мне приснился сон из детства, когда папа нес меня на руках через лужи’’. Родители часто боятся показаться слабыми, просить прощения или просить просто посидеть с ними рядом. Но именно такая честность и уязвимость сегодня самая надежная броня для вашего ребенка. Перестаньте быть идеальными родителями – учитесь вместе с ребенком быть настоящими», – подытожила Ольга Галанина.