Данил Филиппов: «Проблему с фальсификатом продуктов нужно решать вместе»
Одной из актуальных тем на ВЭФ-2026 стал вопрос, связанный с фальсификацией пищевой продукции. Это уже не только подмена одного товара другим или нарушение маркировки. За фальсификацией продуктов могут стоять подложные документы, опасное сырье, незаконное извлечение прибыли и целые цепочки участников преступных схем. Только предполагаемый ущерб по серии уголовных дел о незаконном обороте рыбной продукции, возбужденных в 2026 году, превышает 2,5 млрд рублей. О том, какие схемы сегодня используют производители фальсификата, как опасная продукция получает «вторую жизнь», зачем следствию ДНК-исследования и что необходимо изменить в системе контроля, «АиФ» на площадке Восточного экономического форума рассказал заместитель руководителя Следственного департамента МВД России Данил Филиппов.
От рыбы до мяса
— Данил Владимирович, так почему правоохранительные органы рассматривают фальсификацию продуктов уже не просто как отдельную категорию преступлений со своей спецификой и особенностями?
— Я предлагаю рассматривать фальсификацию не только, как нарушение правил торговли или маркировки, а как объект правоохранительной деятельности. Речь может идти о преступных экономических схемах, в которых сочетаются обман потребителя, в том числе социальных учреждений, нарушение требований безопасности, противодействие здоровой конкуренции, незаконное извлечение прибыли и причинение ущерба добросовестному бизнесу. С позиции следствия важно установить не только сам факт несоответствия продукции. Необходимо раскрыть всю схему: кто закупал сырье, кто его перерабатывал, кто маркировал продукцию, кто реализовывал и кто в итоге получил экономическую выгоду.
Кроме того, необходимо выяснить причины и условия, которые позволили совершить преступление.
— Насколько масштабна проблема?
— По данным Россельхознадзора, в 2025 году показатели выявляемости фальсификации различались в зависимости от категории продукции.
Для молока и молочной продукции показатель составлял 17,68%, мяса и мясной продукции — 19,27%, рыбы, рыбной продукции и нерыбных объектов промысла — 6,03%, меда и продуктов пчеловодства — 11,46%.
Для правоохранительной системы эта тема важна прежде всего с точки зрения безопасности населения и противодействия экономическим преступлениям. И это не только защита интересов граждан, но и защита интересов нашего государства, так как речь идет о существенных экономических потерях, в том числе связанных с нарушением правил честной конкурентной борьбы. Например, если искажены сведения о происхождении, составе или условиях хранения продукта, невозможно гарантировать его безопасность. Одновременно фальсификация позволяет получать незаконный доход: потребитель платит за более дорогой продукт, больший вес или заявленное качество, которого на самом деле нет.
Прибыль перевешивает все?
— О каких суммах ущерба идет речь?
— Анализ преступлений в сфере оборота мяса, молока, рыбы и алкоголя показывает многомиллионные масштабы. Только за 2025 год ущерб от деяний, по которым предварительное следствие обязательно, превысил 642,4 млн рублей в секторе производства мяса и мясопродуктов.
В молочной отрасли речь идет о 443,6 млн рублей, в сфере дистиллированных алкогольных напитков и этилового спирта — о 443,2 млн рублей, при переработке и консервировании рыбы и морепродуктов — о 172,2 млн рублей.
— А сколько уголовных дел связано с незаконным оборотом продукции?
— За последние три года правоохранительными органами Российской Федерации расследовано 3,9 тыс. преступлений, квалифицированных по статье 171.1 УК РФ — это производство, приобретение, хранение, перевозка с целью сбыта или сбыт продовольственных товаров без обязательной маркировки либо с использованием заведомо поддельных средств идентификации для маркировки товаров.
В среднем получается около 1,3 тыс. таких преступлений ежегодно.
Причем более 90% из них завершаются направлением дела в суд либо прекращением по нереабилитирующим основаниям.
— Есть ли регионы, где проблема стоит особенно остро?
— География достаточно широкая. Например, производство и сбыт рыбной продукции без маркировки либо с заведомо поддельными средствами идентификации расследовались подразделениями МВД России в г. Москве, Республике Крым, Владимирской, Новосибирской и Сахалинской областях, Камчатском и Приморском краях, Чукотском автономном округе и других регионах.
В 2026 году совместные мероприятия Следственного департамента МВД России и Пограничного управления ФСБ России привели к возбуждению серии уголовных дел в Астраханской области, Дагестане, Калмыкии, Краснодарском крае и Ростовской области. Речь идет о фактах производства, приобретения, хранения, перевозки в целях сбыта и реализации рыбной продукции с использованием заведомо поддельных средств идентификации.
Предполагаемый совокупный ущерб превышает 2,5 млрд рублей.
Кто на что горазд
— Какие схемы фальсификации продуктов чаще всего встречаются на практике?
— Можно выделить несколько типовых схем.
Первая — видовая подмена, которая сопровождается информационной фальсификацией. Более дешевое сырье продается как более дорогой продукт. Например, сельдь или иваси могут выдавать за сайру. При фальсификации молочной продукции используются добавки дешевых растительных жиров — пальмового, кокосового или соевого масла.
Вторая схема — так называемая «вторая жизнь» товаров. Это возвращение в оборот продукции, которая уже выбыла из него и непригодна к употреблению, например из-за истекшего срока годности.
Третья схема — легализация сырья, добытого браконьерским способом.
Все эти схемы могут сопровождаться фиктивными ветеринарными сопроводительными документами и декларациями, недостоверной маркировкой и разрывами в прослеживаемости партий.
— По каким статьям могут отвечать участники таких схем?
— Правовая оценка всегда зависит от конкретных обстоятельств уголовного дела.
Если речь идет о продукции, не отвечающей требованиям безопасности, может рассматриваться вопрос о применении статьи 238 УК РФ.
Если потребителя или контрагента вводят в заблуждение относительно вида, качества, происхождения или массы товара, возможна оценка с точки зрения признаков мошенничества — статьи 159 УК РФ.
Могут применяться нормы о незаконном предпринимательстве, нарушениях, связанных с обязательной маркировкой, незаконным использованием товарного знака и подложных документов. То есть одна схема может содержать сразу несколько противоправных элементов.
— Вы упомянули человеческий фактор. Сотрудники контролирующих структур тоже оказываются участниками подобных историй?
— Такие факты фиксируются. При активном содействии Россельхознадзора и органов прокуратуры следователи выявляли случаи, когда отдельные специалисты государственной ветеринарной службы способствовали реализации юридическими лицами продукции, которая была изъята из оборота и признана опасной. Такие эпизоды выявлялись в Алтайском, Забайкальском, Краснодарском, Хабаровском краях, Волгоградской, Новгородской, Тульской и Челябинской областях. Причем в некоторых случаях поставки шли в социальные учреждения.
— Насколько опасным для здоровья может оказаться такой фальсификат?
— Некоторые производители не останавливаются даже перед использованием действительно опасных веществ. Например, при расследовании уголовных дел в Следственном управлении УМВД России по Камчатскому краю судебные пищевые экспертизы обнаружили в икорной продукции уротропин — запрещенную в Российской Федерации пищевую добавку. Такая продукция была признана опасной для употребления. Именно поэтому фальсификация — это не только экономический вопрос. Под угрозой может оказаться жизнь и здоровье людей.
Решение есть
— Сегодня существуют «Меркурий», «ВетИС» и другие системы контроля. Почему фальсификат все равно проходит?
— В России уже существует эффективная основа для борьбы с фальсификацией пищевой продукции. Контроль осуществляют Россельхознадзор, Роспотребнадзор, Роскачество, таможенные и налоговые органы. Есть важный цифровой инструмент — компонент ФГИС «ВетИС» «Меркурий».
Но практическая проблема заключается в том, что контроль зачастую остается выборочным и реактивным. Органы реагируют на жалобы, проверки или уже выявленные нарушения, но не всегда имеют единую риск-модель, которая заранее могла бы показать подозрительные цепочки поставок.
Поэтому существующие инструменты необходимо объединять в аналитическую систему, пригодную одновременно для профилактики и расследования.
— Для этого вы предлагаете использовать ДНК-исследования?
— Да. Одно из предложений — расширить ДНК-проверки спорных партий и дорогих видов продукции. Для следствия это особенно важно, поскольку заключение эксперта является одним из ключевых доказательств.
Кроме того, мы предлагаем сформировать перечень высокорисковых категорий товаров. Если говорить о рыбной продукции, это могут быть филе, икра, лососевые, тресковые, палтус, осетровые, консервы, пресервы, а также продукция, реализуемая через маркетплейсы. Для наиболее рискованных и дорогих видов товаров прослеживаемость можно усиливать за счет проведения ДНК-исследований уже на начальном этапе товаропроводящей цепи.
— Как в идеале должна выглядеть система борьбы с пищевым фальсификатом?
— Необходимо объединить три элемента: прослеживаемость, риск-ориентированный контроль и лабораторную верификацию вида продукции.
Итоговая позиция следствия заключается в том, что фальсификация пищевой продукции — это не бытовое нарушение торговли, а экономическая схема. Она включает обман, подложные документы, нарушение требований безопасности и незаконное извлечение дохода. Поэтому задача правоохранительной системы — не только изъять фальсифицированную продукцию. Необходимо доказать всю схему, установить организаторов, рассчитать ущерб и разрушить экономическую модель такого незаконного оборота.