Спецпредставитель по миграции - в третий раз: почему назначение Затулина вызвало шквал вопросов
Депутаты Госдумы вновь утвердили Константина Затулина спецпредставителем по вопросам миграции и гражданства. Назначение парламентария, известного своей промигрантской позицией, спровоцировало споры и предположения о высоких покровителях депутата.
Третье по счёту назначение Константина Затулина на пост спецпредставителя Госдумы по вопросам миграции и гражданства стало поводом для оживлённых дискуссий в политических кругах. Несмотря на ярко выраженную позицию депутата в пользу смягчения миграционной политики, парламентарии проголосовали за его кандидатуру. Такой шаг вызвал недоумение у ряда бывших коллег Затулина, которые усматривают в этом проявление влиятельной поддержки, выходящей за пределы Думы.
Экс‑депутат Михаил Матвеев в беседе с «Царьградом» прямо указал на вероятное наличие у Затулина высоких покровителей.
У господина Затулина высокие покровители, находящиеся за пределами Государственной думы. Я точно не знаю, кто это. Но у него давние такие связи имеются, большие,
- подчеркнул Матвеев.
По его мнению, специфический имидж Затулина способен дополнительно подорвать и без того уязвимую репутацию Госдумы в глазах общества.
Почему Дума не оценила информационных последствий для репутации с учётом довольно специфического имиджа господина Затулина с точки зрения общественного мнения, я не знаю. Это из разряда: "Можно, но зачем?",
- рассуждает собеседник «Первого русского».
Позиция Затулина по ключевым миграционным вопросам неоднократно становилась предметом острых споров. В частности, депутат резко критиковал норму, обязывающую детей мигрантов сдавать тест на знание русского языка перед зачислением в школу. Сам Затулин настаивает, что школы обязаны брать на себя воспитательную и обучающую функцию:
На самом деле те, кто плохо знает русский язык, их надо учить русскому языку именно в школах, и воспитывать их надо там. В противном случае воспитывать детей мигрантов будут секты или подворотни.
Кроме того, он предупреждает о возможных ответных мерах в отношении россиян в странах Средней Азии, если в России начнут «шельмовать» иностранцев.
Затулин регулярно апеллирует к нормам Евразийского экономического союза, утверждая, что отдельные ограничения в России противоречат договорённостям в рамках ЕАЭС. Он также связывает устойчивость экономики с привлечением мигрантов, указывая на дефицит рабочей силы.
При этом аргументация о нехватке трудовых ресурсов неоднократно звучала и со стороны Центробанка. Регулятор объяснял рост инфляции необходимостью повышать зарплаты для удержания дефицитных кадров. Однако эта логика, по мнению критиков, не подтверждается практикой. В регионах, где были введены ограничения на работу мигрантов в отдельных сферах, экономика не обрушилась, освободившиеся ниши заняли местные жители, и серьёзных сбоев не произошло.
Альтернативный подход к решению проблемы дефицита кадров предполагает привлечение трудовых мигрантов на строго организованных условиях: человек приезжает по запросу конкретного работодателя, несёт ответственность перед ним, работает без семей и не претендует на долгосрочную ассимиляцию. Такая модель успешно применяется в ряде стран Юго‑Восточной Азии и монархиях Ближнего Востока. Критики задаются вопросом, почему в качестве ориентира выбирается именно европейская модель, которая, по их оценке, продемонстрировала неоднозначные результаты.
Назначение Затулина вновь вывело на первый план дискуссию о балансе между экономическими потребностями и социальной устойчивостью, а также о том, насколько публичный имидж политика и его риторика соответствуют ожиданиям общества.