Сенсация Трифонов – Хлестаков: калужская драма открыла сезон «Ревизором»
К двадцатилетию триумфа драмтеатра – премьеры комедии Николая Гоголя в постановке Александра Плетнёва – и участники того легендарного спектакля, и новые артисты показали интерпретацию шедевра.
Инкогнито из Петербурга
Главный режиссёр Роберт Манукян не прекращает изумлять инновационным подходом к классике. То в его спектакле Офелия беременная, то голодный народ в «Борисе Годунове» весёлые песни распевает. А нынче Осип (Кирилл Бессонов), саратовский крепостной, лакей Хлестакова, обрёл «кавказскую национальность», соответствующий акцент, газыри и бандитские ухватки.
Художник-постановщик Борис Шлямин и художник по костюмам Оксана Богданович создали традиционный антураж, не отвлекающий от соли событий. Композитор Игорь Щербаков придумал темы для крутых поворотов сюжета.
Градоначальника, как и в спектакле Плетнёва, должен был играть заслуженный артист России Сергей Лунин. В связи с его болезнью городничего убедительно воплотил экс-Хлестаков, Дмитрий Денисов.
Пошлый провинциальный быт азартно выстроили жена городничего (Людмила Фесенко) и его дочь (Елена Короткова). Мощная девица, ни своего не упустит, ни чужого, перспективного ухажёра за чуб схватила. Чиновники (заслуженный артист России Михаил Кузнецов, Игорь Постнов, Сергей Соболев, Илья Шульгин) хороводом взятки несли. Дуэт Бобчинского (Григорий Добрынин) и Добчинского (Максим Китаев) был лучшим из всех многочисленных постановок, виденных вашим корреспондентом.
Этот мирок завертелся вокруг заезжего дворянина, принятого за полномочного представителя самой высокой власти. Хлестакова сыграл Дмитрий Трифонов. Да так, что Саша Плетнёв на небе, верно, и радовался чуду этого воплощения, и локти кусал, что не удалось работать с таким артистом.
Дмитрий Трифонов вывел «за ушко на солнышко» профессионального потребителя. Началось с обеда, а когда герой почувствовал слабину чиновничьего круга, в чёрную дыру алчности его персонажа полетели тысячи, дочки, жёны, репутации провинциальных цезарей.
Хлестаков жаждет поклонения. Он — крошка Цахес Гофмана, он – Фома Опискин Достоевского. Он – и Пушкин, и барон Брамбеус, принят при дворе, руководит департаментом. Никого это не удивляет, ведь выдвигают чиновников не за деловые качества, о чём все персонажи знают по собственному опыту.
Дмитрий Трифонов так яростно нарисовал «мурло мещанина», что стало ясно: Хлестаков – бес, да не из мелких. Демоническая природа его была подмечена ещё Дмитрием Мережковским. Во время коронного монолога, когда Хлестакова ищут «тридцать пять тысяч одних курьеров», мурашки пробирают от этой сатанинской жажды «ничего не знача быть притчей на устах у всех».
Дмитрий Трифонов левитировал, падал, вырастал, как тень Мефистофеля, пускался в сатанинский галоп. Торнадо его алчности подняло и закружило людишек, их мелкие страстишки и пошлые желания. Он явился как искуситель, обольститель. И искусил, обольстил.
Явление сверхновой
Многие театралы провозгласили эту роль сенсацией. Сенсация — необычное происшествие, получившее широкую огласку, новое знание, изменившее картину мира. Но для тех, кто плакал и смеялся на спектаклях «Вино любви», «Маленький принц» на других площадках Калуги, этот успех отнюдь не удивителен.
Те благодарные зрители вздохнули с облегчением: наконец-то в драме перестали «колоть орехи золотой королевской печатью». Дмитрий Алексеевич каким был, со своим талантом и аналитическими способностями, таким и остался, что видно по ранним самостоятельным работам на его страницах в соцсетях.
«И, зажёгши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме», — наставляет Писание. А тем паче, если зажглась звезда! Артист играет в Калужской драме уже четыре года. Такой кит не может плавать в тазике, ему нужен океан достойной роли. Он её получил и показал нам чудо.
Ангел сыграл демона
Сразу после спектакля – блиц с Дмитрием Трифоновым.
— На вашего обаятельного, хитроумного, лёгкого, танцующего Хлестакова в некоторых сценах страшно смотреть. Жуть берёт от инфернального холода, который он излучает. Он – демон.
— Я рад, что вы это заметили. Я отчётливо чувствую во всём этом тексте дух Достоевского.
— Да, и «жестокий талант» вышел из гоголевской «Шинели». Монолог Хлестакова о его мнимом могуществе, богатстве, расточительстве в Петербурге – пучина, воронка ада Данте.
— Передана трагедия человека, который мечтает об этом, о власти, о возможности насилия, о почитании. О потреблении напоказ.
— Роль тяжела физически. Просто гимнастика.
— Да. Но когда волну эту ловишь, то летишь на ней.
— В финале вы вышли в роли настоящего ревизора. Этот приём использовали многие режиссёры. Как вы объясняете крутой поворот?
— Это метафора.
…Запасайтесь билетами! Готовьтесь узнать Гоголя как в первый раз!