Александра Коллонтай
Повели в корпус уголовных. В коридоре с решетчатыми окнами и тяжелым затхлым запахом — партия женщин, уголовных. Шумная партия, пустая по возрастному составу, по одеждам, по выражению лиц. Две-три — почти девочки. Шумнее всех — пышная, с красивым, свежим русским лицом, в опрятном платье с холеными руками. «Предводительница воровской шайки», — поясняет надзирательница.
Девочка, — худая, безрукая, — оказывается, детоубийца. Да сколько же ей лет?
— Четырнадцать!
Старуха в черном шелковом платье — «баронесса», тоже воровка…
Меня оглядывают с любопытством. Кто-то кидает:
— Да это и есть та большевичка, немецкая шпионка, Калантаиха!