Пощёчина британской спеси. Как русские крейсеры усмирили «владычицу морей»
150 лет назад, 9 октября 1876 года, из Петербурга была послана телеграмма начальнику Отряда судов в Тихом океане. Телеграмма предписывала сформировать эскадру боевых кораблей и отправить её в направлении американского города Сан-Франциско. Назревала большая война...
Нет-нет, не с Северо-Американскими Соединёнными Штатами, как тогда называли эту страну. До первого боевого столкновения частей русской и американской армий оставалось более сорока лет, когда в 1918 году американские войска высадились в Архангельской области и на Дальнем Востоке, чтобы успеть к разделу России.
Пока же, в XIX столетии, наши страны друг другу, скорее, симпатизировали. Свежа была память о том, какую роль сыграла Екатерина II в становлении молодого государства на Американском континенте, да и уступка Россией значительных территорий в Калифорнии, не говоря уж о продаже Аляски, тоже сыграла свою роль.
Так что в 1876 году Россия и не думала открывать боевые действия против САСШ. Эскадра, сформированная из кораблей тихоокеанского отряда и Сибирской флотилии, равно как и Средиземноморская эскадра русского флота, отправленная к атлантическому побережью Америки, преследовала совсем иные цели. Назревала большая война, да. Но зачинщиком этой войны выступала Великобритания.
Вернее, те круги британских элит, которые были заинтересованы в том, чтобы максимально ослабить позиции России в делах Европы. Потому что тогдашняя ситуация при нормальном её развитии сулила нашей стране небывалое укрепление на Балканах.
Серия восстаний православных балканских народов против владычества Османской империи в 1875-1876 годах подводила к тому, что Россия традиционно встанет на поддержку своих единоверцев. А очередная Русско-турецкая война не только нарисует на юге Европы несколько новых государств, но и подведёт Россию к осуществлению вековой мечты. Того самого проекта, который, по сути, сопутствовал превращению Московского княжества в державу Всея Руси — контроль над Константинополем и Проливами. Что, в свою очередь, фактически уничтожало гегемонию Англии в Средиземном море.
Приготовления в Великобритании велись нешуточные. Причём одним только нагнетанием русофобской истерики в парламенте и прессе дело не ограничилось. Да, с одной стороны поступали такие вот сведения: «В Лондоне в театрах требуют от оркестра играть «Боже царя храни», чтобы всякий раз освистать, а затем заставляют играть турецкий гимн и покрывают его аплодисментами». С другой же русская разведка в апреле 1876 года доносила, что готовится экспедиционный корпус численностью в 72 864 человека пехоты и кавалерии при 340 орудиях и инженерном отряде в 1583 человека. Целью корпуса называли Юг России. И если в феврале того года русский император Александр II смотрел на английские приготовления сквозь пальцы, то летом, когда корпус был набран, и, судя по данным разведки, «резервисты выглядели молодцами, они пополнили собой слабые батальоны, отзывы о них везде отличные», Александр II всерьёз обеспокоился: «Может выйти то же, что было в Крымскую войну — опять вся Европа опрокинется на нас».
Требовался асимметричный ответ. Отто фон Бисмарку приписывают фразу, которой он, якобы, проиллюстрировал противостояние России и Великобритании: «Это битва слона с китом». Имелось в виду, что в открытом сражении ни та, ни другая сторона не в состоянии разбить друг друга, поскольку Россия — империя сухопутная, а Великобритания — морская. В целом верно, но есть существенный нюанс.
Слабое место морской империи — собственно морские же коммуникации, обеспечивающие её связность и торговлю. Именно поэтому даже небольшая, даже призрачная угроза этим коммуникациям всегда заставляла англичан нервничать. Император Александр II не зря вспомнил про Крымскую войну. Да, тогда на Россию действительно навалилась вся Европа. Но были в ней и другие любопытные моменты. Скажем, рейд крейсера «Аврора» под командованием капитан-лейтенанта Ивана Изыльметьева из Кронштадта в Петропавловск на Камчатке. Казалось бы — ну что может сделать один-единственный крейсер? Однако в погоню за ним британский флот сначала снарядил четыре боевых корабля, а потом — и вовсе две эскадры. И, кстати, так и не поймали...
Теперь же намерения у России были гораздо серьёзнее. Скажем, в составе экипажа флагманского корабля Атлантической эскадры, фрегата «Светлана», были два великих князя. Сын императора Александра II, Алексей Александрович, будучи капитаном 1-го ранга фрегатом, собственно, и командовал. А в подчинении у него был среди прочих мичман Константин Константинович — внук Николая I. Но это была в основном демонстрация морской силы и готовности устроить атлантическим коммуникациям британской торговли весёлую жизнь.
А вот Тихоокеанская эскадра в своём составе «принцев крови» не имела. Но её командир, контр-адмирал Орест Пузино, собрав к декабрю 1876 года на рейде гостеприимного Сан-Франциско внушительные силы из восьми боевых кораблей, разработал лаконичную и внятную стратегию: «Напасть на британский Ванкувер, дабы нанести возможный вред неприятельским учреждениям и уничтожить встреченные там военные и купеческие суда, затем идти к Австралии и крейсировать у её западного и восточного побережья, создав склады на северном берегу Новой Гвинеи, на Соломоновых и Маршалловых островах».
Тайны из отправки двух эскадр к берегам Америки не делалось. И потому британская пресса взвыла пуще прежнего. Но, как говорится, собака лает — караван идёт. Англия, которая была в полушаге от союза с Османской империей, открытой конфронтации и даже войны с Россией, внезапно заявляет о своём нейтралитете и невмешательстве в конфликт на Балканах...