«Несмотря на все перипетии судьбы, для деревни Ново-Яковлевки уготовлена доля стать частью истории нашего района, объектом особо пристального внимания при рассмотрении периода, связанного с Великой Отечественной войной и изучении тех событий, которые и послужили быть основой нашей краеведческой работы» — утверждает Михаил Владимиров, командир поискового отряда «Д.О.Н.». Как выяснилось, именно эта небольшая деревушка на современной дороге Новомосковск—Гремячее 27 ноября 1941 года пережила один из самых трагичных дней в своей истории и настоящий разрыв немецкого шаблона. Ночью 27 ноября 1941 года окрестности Ново-Яковлевки внезапно ожили от громогласного русского «Ура!». Здесь на позиции немецкой 29-й мотопехотной дивизии обрушилась вся мощь сибирской дивизии, отчаянно прорывавшейся от Сталиногорска на восток. Бывший командир советской 239-й стрелковой дивизии генерал Гайк Оганесович Мартиросян вспоминал: «Эти ночные атаки обернулись абсолютной неожиданностью для противника. Фашисты были уверены, что наши солдаты, находясь в окружении, сложат оружие. Немцы до смерти боялись темноты, именно поэтому эту сложную операцию по нашему выходу из окружения мы успешно провернули ночью». Хоть здесь и не выступление в бундестаге, но... слово обер-лейтенанту Бетге, и.о. командира 1-го батальона 15-го пехотного полка той самой 29-й мотопехотной дивизии: «...25 ноября разрозненные остатки 1-го батальона 15-го пехотного полка выскользнули на Ново-Яковлевку и были включены там в состав 2-го батальона 71-го пехотного полка. Но и сюда на следующую ночь ворвались сибиряки... Неожиданно началась перестрелка на главной линии обороны. Одновременно поднялся рев, больше животный, чем человеческий… Вся сибирская дивизия атаковала правое крыло 2-го батальона 71-го пехотного полка... Различить русских мы не могли, а только слышали. Наконец мы увидели вспышки их пулеметов и автоматов. Они стреляли на бегу от бедра. Постепенно звуки стрельбы распространились вплоть до левого крыла 1-го батальона 15-го пехотного полка, откуда я, наконец, получил сообщение, что он окружен. В то же время вернулся адъютант и доложил мне, что ему не удалось добраться до 2-го батальона 71-го пехотного полка; в северной части Ново-Яковлевки он встретился только с русскими. Теперь стало ясно, что мы оказались в ловушке... Приказа на отход из Ново-Яковлевки не потребовалось... Теперь речь шла только о том, чтобы отход из деревни не превратился в настоящее бегство… Ситуация со сбором и организацией подразделений была уже отчаянной. Только с помощью беспощадных мер можно было избежать полной катастрофы. Уговоры по-хорошему там уже больше не помогали». Значит, только с помощью беспощадных мер можно было избежать полной катастрофы — убежать от этих сибиряков, стрелявших на бегу от бедра, с животным ревом. Напуганный немецкий офицер предельно ясно описывает свои ощущения от русского боевого клича «ура», ставшего впоследствии символом Великой Отечественной войны. В своем дневнике военврач 2-го ранга Михаил Тихонович Лядов прямолинейно краток: «Противник постоянно освещает ракетами, судя по ракетам — мы в кольце. Дан приказ — прорвать кольцо. […] Командир роты старший лейтенант Скворцов и лейтенант Казаков повели бойцов в атаку. Я шел в третьей цепи, впереди Баутин, Иванов, Ручкосеев, сзади Петров, Родин. Все дрались отчаянно. Особенно хорошо бил немцев Ручкосеев — он штыком заколол 4 фашистов, 3 пристрелил и 4-х взял в плен. В этой атаке я уничтожил 3х фашистов. Кольцо прорвано, мы вышли из окружения». В ходе тяжелого рукопашного боя ночью 27 ноября в Ново-Яковлевке с большими для немцев потерями сибирякам удалось прорваться значительными силами на восток... И да, вместо Серебряных Прудов, как было указано в перехваченном немцами приказе советской 50-й армии, 239-я стрелковая дивизия также пошла не по плану, а на восток — в Пронск (Рязанская область). Можно было догадаться, что сибиряки его просто не получили и действовали самостоятельно по обстановке, поддерживая связь с вышестоящим штабом фронта и Ставкой. А утром, когда бой уже стих в деревне не досчитались 18 своих односельчан — погибли в перестрелке, либо сгорели в своих домах, запылавших в ходе боя. Их тела похоронили в отдельной братской могиле напротив колхозного двора. Позднее это скорбное число увеличилось до 23: это местные жители, убитые позднее при разных обстоятельствах немецкими солдатами в период временной немецкой оккупации д. Ново-Яковлевки. Потери сибиряков при прорыве составили более 200 бойцов и командиров. При этом большинство из них — это пленные и раненые, убитые немцами в качестве мести сразу же после боя. Их братскую могилу вы можете найти у дороги Новомосковск—Гремячее...
