Алина Радченко, Как я полюбила гимн
Было в этом пении что-то особенное, проникновенное. Российские болельщики в зале горячо поддержали наших спортсменок. И я, когда смотрела этот сюжет в записи, тоже чувствовала себя сопричастной. Это было чувство единения и единства. Сильное переживание - когда ты ощущаешь свою принадлежность к великой стране и ее великому прошлому.
И тут как раз пришла новость о том, что Министерство образования одобрило инициативу калужского правительства исполнять гимн России в школах. Хоровое исполнение предполагается перед первым уроком в начале года, на торжественных мероприятиях и на уроках музыки. Текст будут размещать на стендах и учить наизусть.
Быть может, раньше я бы не уделила должного внимания подобной новости. Но теперь задумалась всерьез. Сколько раз мы слышали о том, как важна символика государства для воспитания патриотизма у подрастающего поколения... Эта мысль настолько очевидна, что кажется пустой формальностью. И к сожалению, нередко родители и учителя относятся к этому именно с формальной точки зрения.
Вероятно, причина такого отношения кроется в нашем общем советском детстве. Тогда гимн звучал постоянно и воспринимался как скучная «обязаловка». Нечто из мира взрослых - серьезное и строгое. Помню, как я стояла, руки по швам, рассматривала местных «вождей», которые сейчас займут место в президиуме. Если и было в этих мероприятиях что-то интересное, так это награждение грамотами.
С другой стороны, в том же самом советском детстве были фильмы, где высмеивалась традиция белогвардейцев петь гимн царю. Помню, как мы дурачились, изображая их «Боже, царя храни!» Я смеялась вполне искренне. Это был подростковый бунт против условного авторитета, который олицетворяло самодержавие. Точнее, его пародийно-сатирический образ, принятый в советском кинематографе.
Когда я стала постарше, мое отношение к царскому гимну изменилось. Я поняла, что это восхваление монарха не как человека, но как проводника Божьего порядка на земле. А также просьба о том, чтобы царство было стройным и народ получил благословение. По сути, это молитва, а не гимн.
А вот советский гимн и во взрослом возрасте не вызывал у меня никакого воодушевления. Едва заслышав его, я тут же ощущала себя двенадцатилетней девочкой на школьном собрании. И сразу вспоминалось: и строгость, и скука, и неповторимое ощущение «обязаловки», которое знакомо каждому советскому ребенку.
Что же изменилось? Почему теперь та же самая мелодия вызывает у меня совсем другие чувства?
Возможно, именно потому, что исчезло ощущение «обязаловки». Мы больше не школьники, никто не гоняет нас на собрания. И наши девочки-хоккеистки исполняют гимн не по указанию комсорга, а по велению сердца. И поэтому наши сердца объединяются с ними – в искреннем порыве.
Очень важно сохранить этот искренний порыв в новой школьной инициативе и не удариться в «обязаловку».