Эмилия Деменцова, Пинкертон не подведет!
«Это отдел „Жизнь привидений“? Вы знаете, ко мне влетело очаровательное привидение! Приезжайте срочно, я хочу о нем поведать миру!», — вспомнились мне слова Фрекен Бок по дороге из Московского областного государственного театра кукол. Именно здесь завелось «дикое, но симпатиШное» привидение. Речь не о Карлсоне, а о настоящем, старинном духе, родовитом и знатном — сэре Саймоне де Кентервиле, историю которого поведал миру Оскар Уайльд. История эта не устаревает, напротив, солидный возраст добавляет ей правдивости, год за годом переводит из жанра сказки в легенду. Да и можно ли вообразить английский замок без привидения?! Оно непременно должно входить в обстановку. Театру кукол спектакли о привидениях тоже весьма пользительны. Аплодисменты подтверждают.
«Эк, куда меня занесло!» на «старости» лет, — возрастной ценз спектакля «Кентервильское привидение» (7+) оказался превышен в 3,5 раза. Попав в тот самый «плюс», обозначенный на афише, «минусов» в блокнот критика вписать не удалось. Театр кукол оказался больше московским, нежели областным. Расположившись в районе Таганки, близ «Студии театрального искусства» Сергея Женовача, театр кукол, несмотря на преклонный возраст (81 год), зажил новой жизнью. Коллектив театра чтит заветы своего отца-основателя — режиссера и драматурга Виктора Швембергера и активно пытается приспособиться к реалиям XXI века. Дети все меньше играют в куклы, тяготея к родительским гаджетам, но, как и сотни лет назад, ждут чудес и открытий. Занавеской и тряпичной бибабо (перчаточная кукла) сегодня трудно удивить. Это с годами «взрослые дети» смогут оценить мастерство изготовления, выдумку, дизайн куклы, т.е. разоблачение чуда, а пока дошколята, впрочем, как и их родители, совпадают в одном — спектакль должен быть зрелищным. Критерий этот для здешнего театра кукол основной, но не исчерпывающий. Дивный особняк с порога хочется назвать домом, так он уютен и приветлив. Вместо трех театральных звонков — колокольчик, собирающий зрителей в маленьком, домашнем зале. Здесь, вообще, многое по-домашнему, и, конечно, главное внимание уделено детям. Для них напутствие перед спектаклем, экскурсия, беседы в антракте, детская площадка для непосед. С детьми здесь общаются, готовят к спектаклю. Так, завлит театра Ольга Лабозина обращается к зрителям с вопросом: «Знаете ли Вы, что Вас ждет сегодня?». Маленькая зрительница знает ответ: «Будет темнота и чудеса!».
Дети здесь, конечно, на первом месте и в первых рядах. Но и взрослым тяготиться посещением детского утренника не придется. Из уайльдовской новеллы не стали выветривать сатирическое содержание, весь юмор на тему англо-американских отношений в спектакле сохранен. Пусть не все понятно детям, но взрослые смеются как дети над остротами вроде: «Спасение этой страны в эмиграции!» или названием машинного масла, которое семейка американцев, купивших замок, рекомендует его долгожителю для смазки цепей — «Восходящее солнце демократической партии». Следуя за автором, а не за политическим трендом, и беззлобно подтрунивая над американцами, актеры допускают лишь одну ошибку, говоря «американские подданные», числя Соединенные штаты монархическим государством. Неутешительный же вывод семейства американского посла, поселившегося в Англии, — «Мы не в Америке!», искренне разделяет и взрослая публика в зале. Ее, видимо, терзают свои призраки и привидения. «О времена, о нравы!», — понимающе вздыхает сэр Саймон.
Театр кукол совсем не кукольный, а настоящий. Актеры здесь работают «за двоих» — за себя и за своехарактерную куклу. Танцы, пластические номера, пение, — все это выполняется профессиональными актерами, а мизансцены, в которых кукловоды не прячутся за ширмами, а играют наравне со своими кукольными партнерами, придают спектаклю особую динамику. Есть в нем место и театру теней и даже разоблачению театральных фокусов. Выдержан баланс слов и действия, дабы не утомить юного зрителя. Но в куклы здесь не играют, наделяя безжизненные поделки собственным содержанием. В «Кентервильском привидении», кажется, что куклы диктуют характер персонажей. Иногда прескверный. Герои во многом напоминают персонажей одноименного отечественного мультфильма Валентины и Зинаиды Брумберг. Озвученный Владимиром Кенигсоном, Риной Зеленой, Евгением Весником, Кларой Румяновой и др. он вошел в золотой фонд отечественной анимации. Если для мультфильма экран служит барьером между зрителем и персонажами, то в театре кукол преград нет. Ну, или они просто легко преодолеваются маленькими зрителями, комментирующими спектакль на всем его протяжении. Не только междометия, но советы и слова поддержки летят из зала на сцену. Бывалые актеры готовы ко всему и нельзя не отметить их моментальную реакцию. Действие происходит по обе стороны рампы, и наблюдать за зрителями здесь доставляет не меньшее удовольствие. «Я боюсь привидений!», — громко заявляет кудрявая девочка в первом ряду, «Закрой глаза», — советует сидящей за ней мальчик, и, подумав, добавляет: «И уши!».
Есть в спектакле и Старый Свет, и Новый Свет и Тот Свет. Бояться, впрочем, некого — сэр Саймон де Кентервиль (Александр Третьяк) — аристократ, может и подрастерявший навык «пугания», но не хорошие манеры, которые он увлекательно преподает и зрителям. Привидения в спектакле — «на лицо ужасные, добрые внутри», — гриму и деталям костюма здесь может позавидовать драматический театр. На сцене пыль и паутина, но это вызывает не нарекания, а восторг, все очень стильно и многофункционально (художник-постановщик — Елена Кучерова). Маленькая Вирджинии (Лина Лаврова), дочь посла, которая «в семье своей родной казалась девочкой чужой», пожалела призрака, триста лет не могущего найти покой, и отправилась с ним в преисподнюю. Ее путешествие по потусторонним мирам иллюстрировано с помощью анимационной проекции (Дмитрий Пристай). Перед зрителем словно бы распахиваются роденовские врата ада, открывая дорогу в пугающую и красивую бесконечность.
Оскар Уайльд назвал свою новеллу «материально-идеалистической историей». Режиссер-постановщик Алексей Смирнов очень точно провел эту тему в спектакле. Карикатурные новосёлы замка заняты лишь материальным и твердо верят лишь в то, что «Пинкертон» не подведет!" (фирма, выпускающая пятновыводитель на все случаи жизни). Недоверчивы они к людям, к дУхам, к духовному вообще. Как можно верить, если нельзя проверить?! На ежедневной торжественной церемонии поднятия флага (который в спектакле развевается при помощи дамского веера), посол говорит о борьбе против притеснения прав окружающих. Церемония заканчивается, звучит: «Вольно!», и притеснения духа-старожила продолжаются. Красивые слова не материализуются. Но флаг реет.
В театре понимают, что для многих каждый из спектаклей может оказаться первым в жизни, и ответственность тех, кто на сцене, велика. Можно отвратить от театра на всю жизнь, а можно и влюбить, искренне, по-детски. Потому и возникает, сидя в тесноте, да не в обиде, на узких скамьях, ощущение домашнего театра. Не самодеятельного, ни в коем случае, но гостеприимного. Традиция театра-дома для актеров, говорят, утеряна, но в иных театрах не исчезло ощущение дома для зрителей. Впрочем, ощущение это актеры распространяют далеко за пределы своего особняка — активная гастрольная деятельность — характерная черта театра. Он пребывает в постоянном движении, а эпитет областной в названии, помимо формальных причин, означает принадлежность области кукольного искусства, редкой стезе. И никакой провинциальности!