Евгений Ройзман, Прием
Мужик пришел, пожилой уже, председатель общества охотников. И говорит: «У меня зам был, и два года назад он исчез. Два года стоит пустая квартира, никто его не видел и не слышал». Я, - говорит, - пришел в полицию написать заявление, что он пропал - они не ищут. Пришел в прокуратуру – они не занимаются. Два года нет человека, и никому не интересно. Занимаемся.
А потом пришла пожилая женщина, когда-то они с мужем жили в бараке. Когда барак расселяли, им дали квартиру в новостройке, а у них было два сына. И они, когда старший подрос, оставили квартиру ему, а сами купили кооператив, а потом, когда в начале девяностых пенсии не платили, они оставили младшему сыну кооператив и уехали в деревню за сто сорок километров. Маленький домик, двадцать метров. Корову завели, курей и все такое. Как-то пережили. А потом муж умер, хозяйство она не потянула и вернулась в Екатеринбург к сыновьям. И вдруг обнаружила, что ее никто не ждет. У сыновей своя жизнь, и они ей не рады. И идти некуда. Король Лир, только наоборот. Вот такая вот история.
Потом с Уралмаша пришли. Жители жалуются, что во дворе 27 школы решили построить детский садик и готовы сопротивляться этому до последнего. А я 27-ю школу знаю, там территория огромная. И можно не один детский садик воткнуть без особого ущерба. И еще: если садик собрались строить, значит, в этом есть нешуточная потребность. Я им говорю: «Ну, вам-то чем этот садик мешает? Ну, туда же дети пойду». Не слышат и стоять готовы до конца. С другой стороны, если бы садик там был, и его собирались бы убрать, люди точно также встали бы на его защиту. Съезжу вечером, посмотрю. Я раньше, когда жил на Культуры, у меня во дворе садик был. А Уралмашевцы детей приводят в садик детей к половине восьмого. И вот утром, полвосьмого, вдруг слышишь – птички за окном галдят, весело так поют и чирикают. Выглянешь, а это вовсе не птички, а дети на участке бегают. Если не знать, что это маленькие детки кричат, то точно птички.
Потом пришли по точечной застройке на 40-летия ВЛКСМ. Какая-то очень наглая история, надеюсь, справимся. Вообще, по точечной застройке обращений стало в разы меньше. Получается.
Потом пришли мать с сыном с Компрессорного, у которых вывезли железный гараж. Увезли на Уралмаш на штрафную стоянку. А у них в гараже все припасы: варенья, соленья, соль, крупа, сахар, зимняя одежда опять же, сапоги почти что новые, дедовская буденовка и полевая сумка. Им повезло, что у их гаража был пол, поэтому ничего не нарушилось. С другой стороны обидно, что все с гаражом и уехало. Мы нашли ответственного, договорились, и они поехали выручать имущество.
А потом пришли женщины по сложному делу о мнимом педофиле. Это когда мужика по заявлению его бывшей жены пытаются посадить за якобы развратные действия в отношении своих собственных детей трех и четырех лет. И я уже совсем не знаю что делать. Созвонился с Малаховым, и он согласился взять их в передачу. Вы будете смеяться, но это иногда срабатывает.
А потом пришел мужик сорокового года рождения и рассказал, как в 43-м году на Кубани, в красногвардейском, он трехлетний заболел воспалением легких и уже умирал, и немецкие солдаты привели своего врача, и врач его спас. Много помнит: и бои, и оккупацию, и как немцы отступали, и даже врача помнит, как в тумане.
А потом пришли парни, Володя и Даниил, которые создали танцевальный клуб и народу у них очень много. Преподают хип-хоп и хаус. И принцип у них в том, что преподают бесплатно. Фишка клуба такая. А зал снимают сами. И очередь у них огромная чтобы записаться. Я говорю: «Так вы за аренду платите?». Они говорят: «Да». – А тренируете бесплатно? – Принципиально бесплатно. Я говорю: «А где вы тогда деньги берете?». Они так удивились и говорят: «Так мы на разных работах работаем!». Очень порадовали меня эти парни!
Очень много народу было сегодня и как-то все быстро и ладно получалось. А потом, полпятого, началась учебная пожарная тревога, и народ довольный повалил из администрации. Понятно. Кто бы не обрадовался? А мы тихонечко поднялись в кабинет, закрылись и дорабатываем. А сейчас уже все закончили и пойдем домой.
Если что завтра в десять приходите бегать.