Овцы в волчьих шкурах

Заметки на полях истории

 

Овцы в волчьих шкурах

 

Чем дальше, тем больше российский кинематограф произ­водит впечатление, близкое тому которое возникало от про­смотра голливудских фильмов «про русских» времен холодной войны, грубо говоря, «с Анной Карениной в папахе или ушанке». Трудно­сти восприятия среднестатистически образо­ванными европей­цами, особенно их отпрысками американцами российской дей­ствительности вполне объяснимы, как напри­мер, вполне за­служена самооценка американцев их роли во ВМВ, их жертв во имя победы, поскольку те жертвы, которое периодически при­носило российское общество на алтари своих побед (пятые, четвертые, третьи части населения), объ­ективно не могут ук­ладываться в сознание европейца, ибо они абсолютно несо­вместимы с жизнью, выражаясь паталогоа­на­томическим язы­ком, западного общества как такового, об­ще­ства с приорите­том ценности человеческой жизни. Самоус­лаж­дение демонст­рируемое многими современными россий­скими художниками от кино (чего стоит одна только громкая «интер­претация» Ми­халковым «12 разгневанных мужчин», ко­торым он нашел дос­тойную альтернативу в лице себя самого, т.е. фактически «оп­роверг» чуть ли не весь изобретенный Голли­вудом жанр) ле­жит в общей плос­кости социальных про­цессов на лишенном «доброго пас­тыря» постсоветском про­странстве, где каждая «овца» уже без строе­вой подготовки (теперь сама себе «царь», в соответствии с библейской этимо­логией имени России) ищет свой путь ду­ховного самовыраже­ния. И что же она нахо­дит? Общества ры­ночных «волков» вырабатывают и считаются с этикой «пра­вильного питания», воплощенной в варварских правдах, рим­ском праве, кодексе Юстиниана, Ландслаге, Хар­тии вольно­стей, городском праве, Биле о пра­вах, Гражданском кодексе Напо­леона и т.п. Этика ритуальных тео­кратических обществ осно­вана на свя­щенных текстах Биб­лии, Корана, Упа­нишад, Кон­фуция и т.п. В обществах, никогда не знавших ни­какой другой этики кроме «кнута и пряника», пе­риодически случаются по­слабления, бо­ярские правления. В такие «ми­нуты» первое до чего дотяги­ваются самые амбици­озные и энергичные «овцы» остаются все те же «кнут и пря­ник». И «овцы» отнюдь не так наивны, чтобы отказываться от этой «лафы». Почти на уровне подсознания экономическая и до­черняя к ней этическая многовековые привычки самовыра­жа­ются тягой к их духовным корням, воплощающейся в «науке» - в популярности беллетристики от науки Гумилева, «новых хронологиях» (при чем, видимо тоже «в отдельно взя­той стране»), на эстетическом уровне - в таких произведе­ниях как «Монгол». И сколь трогательной и закономерной для соци­альной системы, склонной к перманентному воспроизведе­нию своих архетипов, начинаний с нуля, перестроек, выскаки­ваний из грязи, выглядит простодушная вера в возможность «по­строения» и суще­ствова­ния на этой почве ка­ких угодно ино­странных «измов» и даже в обратном по­рядке (коммунизм > социализм > капи­та­лизм).