Стол завоевателя: чем питался конкистадор в джунглях Нового Света
Оглавление:
.
Берналь Диас дель Кастильо, рядовой участник экспедиции Кортеса, завершил писать свою «Правдивую историю завоевания Новой Испании» примерно в 1568 году — уже глубоким стариком. Он описывал сотни сражений, тысячи лиг марша, дипломатические переговоры и предательства. Но среди всего этого у него встречается кое-что неожиданно прозаичное: подробные описания того, что ели участники похода и где это доставалось.
«Мы питались гуаябами», — пишет он об одном эпизоде. «Нам дали маисовые лепёшки и немного собак», — о другом. «Кукуруза давно кончилась, жевали кожаные ремни от снаряжения», — о третьем.
Три цитаты, три принципиально разных состояния одной армии в одном походе. Они образуют весь диапазон кулинарной реальности конкисты: от туземной еды, принятой с благодарностью, до буквального пережёвывания собственного имущества от голода.
.
Что брали с собой из Испании — и почему это быстро заканчивалось
Экспедиции конкисты снаряжались в испанских портах — Севилье, Санлукаре, Санто-Доминго — с запасами, рассчитанными на океанский переход и первое время на берегу. Стандартный судовой провиант XVI века: сухари, солонина, солёная рыба, чечевица, уксус, оливковое масло, сыр. Вино — куда же без него. Немного чеснока и лука.
Это была та же логика, что у легионеров, монголов и викингов: максимально компактные, длительно хранящиеся продукты. С одним принципиальным отличием: когда испанский моряк или солдат высаживался на Карибском берегу, он оказывался в пищевой экосистеме, для которой его запасы не были рассчитаны ни по количеству, ни по климатическим условиям.
Тропический климат разрушал провиант катастрофически быстро. Сухари плесневели. Солонина протухала. Масло прогоркало. Сыр покрывался плесенью. На кораблях можно было ещё как-то держать температуру в трюме — но в джунглях всё это надолго не сохранялось. Через несколько недель марша европейский провиант заканчивался или становился несъедобным — и конкистадор оказывался один на один с тем, что предлагала окружающая среда.
Бернардино де Саагун — испанский монах-францисканец, составивший в середине XVI века «Флорентийский кодекс», подробнейшую энциклопедию ацтекской жизни, — зафиксировал кое-что примечательное: испанские солдаты в первые годы после завоевания Мексики активно выясняли у местных жителей, что именно можно есть из местной пищи. Это была практическая необходимость, а не антропологический интерес.
.
Маис: главное открытие, которое спасло конкисту
Кукуруза — маис — была для конкистадора тем же, чем борц для монгола или вяленая треска для викинга: стратегическим продуктом, без которого армия не могла двигаться.
Маисовые лепёшки — тортильи — были основой питания всех мезоамериканских цивилизаций. Их можно было готовить быстро, из минимального инвентаря, они не требовали длительного хранения в готовом виде, но маис в зёрнах хранился прекрасно. Индейские носильщики-тамемы, сопровождавшие испанские армии, несли зерно в специальных мешках — и это зерно кормило армию во время маршей.
Принципиальный момент: конкистадоры ели не испанскую еду в Новом Свете. Они ели туземную еду в Новом Свете. Маис, бобы, тыква, чили, авокадо, томаты — всё это было совершенно незнакомо испанцу, выросшему в Кастилии или Эстремадуре. Более того: некоторые из этих продуктов первоначально вызывали у них глубокое недоверие.
Берналь Диас описывает, как конкистадоры сначала относились к томатам с подозрением — слишком яркий, слишком незнакомый. Авокадо поначалу казался жирным маслянистым фруктом без понятного применения. Чили после первого опыта вызывал реакцию, которую Берналь описывает дипломатично: «мы не были к нему привычны». Но голод — лучший повар. Через несколько недель похода конкистадор ел всё.
.
Аллигаторы, игуаны и пальмовые сердца: что добывали в джунглях
Охота и собирательство в тропиках давали совсем другой спектр продуктов, чем привычная европейцам дичь. Конкистадоры в Центральной и Южной Америке столкнулись с фауной, которую не видел ни один европейский натуралист.
Игуана быстро стала приемлемым — а затем и желанным — источником белка. По вкусу её описывают как нечто среднее между курицей и рыбой. Берналь Диас упоминает игуану несколько раз без особого удивления — просто как еду, которая была доступна. Аллигатор, черепаха, различные виды обезьян — всё это попадало в котёл.
Пальмовые сердца — нежные внутренние побеги пальмовых деревьев — были источником питательных веществ и воды одновременно. Их ел не только конкистадор — это была стандартная еда местного населения, которую испанцы быстро переняли. Различные тропические плоды — папайя, маракуйя, гуаява, ананас — давали витамин С, критически важный для профилактики цинги.
Именно ананас описывается в нескольких ранних испанских источниках с нескрываемым восторгом. Гонсало Фернандес де Овьедо в своей «Истории естественных явлений Индий» 1535 года посвящает ананасу несколько восхищённых страниц — и отмечает, что ни один известный ему европейский фрукт не сравнится с ним по вкусу. Это было не гастрономическое упражнение — это была реакция человека, питавшегося сухарями и солониной несколько месяцев.
.
Собаки и лошади: когда ситуация становилась критической
Берналь Диас упоминает без всяких оговорок несколько эпизодов, когда армия ела собак. Не одичавших — именно тех, которых давали или продавали индейцы. Мексиканские собаки — теперь называемые сихоитцкуинтли, они же «безволосые мексиканские собаки» — разводились ацтеками в том числе для употребления в пищу. Это не было дикостью с точки зрения местной культуры; для испанца это было преодолением серьёзного культурного барьера, но голод делает своё дело.
Лошади были куда более ценным ресурсом. Конница была тактическим преимуществом испанцев — первоначально туземцы не знали лошади и реагировали на неё с ужасом. Потерять лошадь к бою означало потерять не только транспорт, но и часть боеспособности. Поэтому лошадей ели только в самых крайних случаях.
Франсиско де Орельяна в 1542 году во время первого европейского спуска по Амазонке — экспедиции, начавшейся как поход за «Страной Корицы» — дошёл до такого продовольственного отчаяния, что его люди варили обувные подошвы и кожаные ремни. Это не метафора: Гаспар де Карвахаль, монах-хронист экспедиции, описывает это буквально. Именно в этой ситуации — умирая от голода — отряд вышел на Амазонку и оказался вынужден продолжать плыть вниз просто потому, что подняться обратно уже не было сил.
.
Торговля едой с туземцами: основная тактика выживания
Ключевым источником питания для конкистадоров в большинстве экспедиций была не охота, не собственные запасы и не грабёж. Это была торговля с местным населением — или получение еды от союзных туземцев.
Кортес во время завоевания Мексики опирался на огромную армию союзников — тлашкальцев, тотонаков и других народов, ненавидевших ацтекское господство. Эти союзники кормили испанскую армию наравне с собственными воинами. Без этого снабжения три-четыре сотни испанцев физически не смогли бы поддерживать боеспособность в течение двухлетней кампании.
Тлашкальцы несли маис, бобы, перец, соль и приготовленную еду. Кортес это прекрасно понимал — и в своих «Письмах-реляциях» Карлу V описывает продовольственное обеспечение похода как одну из ключевых задач, с которой справились благодаря союзникам.
Пабло Эскобедо Карра, испанский историк, изучавший продовольственное обеспечение конкисты, в работе «Питание и завоевание» (2019) подчёркивает: без системы туземного снабжения конкиста в её историческом виде была бы невозможна. Это было не просто логистической поддержкой, но буквальным условием выживания отдельных экспедиций.
.
Что конкистадоры везли назад и что узнала Европа
История о питании конкистадора имеет совершенно неожиданное продолжение. То, что они ели в Новом Свете с изумлением или отвращением, в течение ста лет стало основой европейской кухни.
Томат попал в Испанию около 1540-х годов. К концу XVI века он уже упоминается в испанских кулинарных текстах — сначала как лекарственное растение, потом как приправа. В Италию он пришёл несколько позже, и только к XVIII веку томатный соус стал тем, чем является сейчас.
Картофель, завезённый из Перу конкистадорами Писарро около 1570-х годов, первоначально воспринимался в Европе с подозрением — его считали ядовитым, использовали как декоративное растение. Фридрих II Прусский в 1750-х годах фактически принудительно заставлял крестьян сажать картофель — потому что видел в нём инструмент борьбы с голодом, а крестьяне отказывались. Принудительный картофель, завезённый конкистадорами и добравшийся через два века до Пруссии, — это цепочка, которая трудно укладывается в голове.
Шоколад — точнее, какао — попал в Испанию при Кортесе. Ацтеки пили его горьким, холодным, с чили. Испанцы добавили сахар и начали пить горячим. К XVII веку шоколадные дома стали модным явлением по всей Европе.
Кукуруза, фасоль, перец, тыква, ваниль, ананас, гуаява, авокадо — всё это ел растерянный конкистадор в тропиках, потому что испанские сухари закончились. И всё это через несколько десятилетий кардинально изменило питание Европы, Азии и Африки. Никто этого не планировал.
.
Конкиста желудка: как завоеватель сам оказался завоёван едой
Есть исторический парадокс, который редко формулируют прямо, но который следует из всего описанного. Конкистадор пришёл завоёвывать — и был завоёван. Не туземцами, не болезнями (хотя они тоже нанесли значительный урон испанским армиям), а едой.
Он высадился с испанским желудком и европейскими вкусовыми привычками. Через несколько лет он ел маис, бобы, чили, авокадо, пил какао — и уже не мог или не хотел от этого отказаться. Его дети, рождённые в Новом Свете, ели это с детства и не представляли другой еды. Его внуки создавали мексиканскую, перуанскую, колумбийскую кухни — смесь испанских и индейских традиций, которая сегодня является культурным наследием.
Берналь Диас в своей «Правдивой истории» в конце жизни описывает вкусы с тоской по молодым годам — и среди них есть тот самый ананас и те самые гуаябы. Старик в Испании вспоминает тропические фрукты юности — такие же, как ностальгия по домашней еде, только наоборот: тоска по чужой еде, ставшей своей.
Это, наверное, самая точная метафора всей конкисты: завоеватель завоевал земли, но желудок его остался завоёван навсегда.
И вот вопрос, который хочется оставить открытым: если все великие продукты питания современного человека — томат, картофель, кукуруза, шоколад, перец — пришли в мировую кухню через конкисту, то как изменилась бы мировая история, если бы конкистадоры просто отказались есть то, что им предлагали? Насколько культурный обмен через тарелку оказался важнее, чем обмен через меч?