«Альтернативы диалогу нет». Представитель дипмиссии России в США — о проблемах в отношениях стран и будущем посольств
О нынешних отношениях России и США:
«Мы находимся на достаточно низкой стадии наших взаимоотношений, которая характеризуется таким словом, как глубокий кризис. <…>
Отношения трудные, отношения у нас развиваются крайне нестабильно. Но альтернативы диалогу, альтернативы развитию контактов и спокойному обсуждению за столом переговоров всех имеющихся проблем у нас нет».
О начале проблем с дипмиссиями:
«Для того, чтобы проще получать российские визы, выдавать американские визы российским дипломатам, нам предложили ограничить сроки пребывания наших граждан в Соединенных Штатах тремя годами. Мы очень серьезно отнеслись к этому предложению. Мы его тщательно проанализировали совместно с центром, с Москвой, и пришли к выводу, что такой вариант ни в коей мере нас устроить не может. У нас другая кадровая система, у нас другая схема подготовки дипломатов для них работает в Соединенных Штатах. У нас дипломаты работают три года и по возможности продлеваются на четвертый, были случаи на пятый и даже шестой год. И связано это в основном с тем, что американисты, люди, хорошо владеющие местной проблематикой, — это штучный товар. <...>
Мы категорически с этим не согласны. Это подорвет работу коллектива, работу тех наших групп, которые занимаются конкретными проблемами внутренней и внешней политики Соединенных Штатов, двусторонних отношений, экономических отношений и многих-многих других направлений, по которым мы здесь работаем».
О возможности решения конфликта:
«Каких-либо сегодня перспектив сказать, что завтра мы сможем выйти на решение проблемы, у меня таких оснований сегодня нет. И я могу сказать только одно: наша позиция заключается в том, что любое дальнейшее улучшение… Я даже не говорю про улучшение — нормализации отношений. Она может происходить только при безусловном возврате России всей ее собственности. <...>
С 2016 года мы лишены доступа к двум объектам в Нью-Йорке и Мэриленде. А в общей сложности у нас конфисковано шесть объектов. Мы не имеем доступа. Мы не можем сказать, в каком состоянии инженерные коммуникации, оставленные материальные ценности. Могу вас только заверить, что это многие-многие десятки, а то и сотни тысяч долларов. Посольство на протяжении последних лет — я специально эту цифру сегодня уточнил — 470 раз обращалось в Госдепартамент с просьбой разрешить нам посетить объекты, провести инвентаризацию, посмотреть, в каком состоянии находятся здания и сооружения.
Так называемая дача в Мэриленде. Наши дипломаты были в районе этой дачи, и их вывод о том, что использовать по прямому назначению без капитального ремонта, без перестройки эти объекты невозможно. То есть, даже если мы договоримся и нам вернут подобные объекты, это будет очень серьезная и очень большая проблема привести их в нормальное рабочее состояние».
Об ограничении штата посольства США в Москве:
«Сегодня квота, которую США могут заполнить, в частности, направить сюда дипломатов, в том числе и для работы на консульском направлении, составляет 455 человек. Из них занято сегодня 133 должности. Еще 15 человек получили разрешение на въезд в Россию, но пока они не заехали. Посчитайте остаток. Эти люди могут приехать в Россию и заняться выдачей виз».
О диалоге между Россией и США и перспективах договориться:
«Мы сейчас разговариваем. В еженедельном режиме идут у нас консультации с Госдепартаментом, и мы пытаемся все оперативные вопросы решать в ходе переговоров между посольством и представителями российского отдела Госдепартамента. Есть у нас еще один канал, и буквально в ближайшие дни мы ожидаем, что состоится встреча руководителей российского направления в Госдепартаменте и американского направления в МИД.
Очень рассчитываем, что состоится встреча. Мы ее называем „консультации по двусторонним раздражителям”, в ходе которых в том числе будут решаться вопросы, связанные с нормализацией ситуации на направлении консульского обеспечения, консульских служб.
Нет иной альтернативы, кроме как договариваться. Это не та ситуация, когда мы можем прийти к результату, когда одна сторона скажет: „Вот мы задавили русских. И наконец-то мы добились того, чего мы хотели”. Есть очень хороший пример — договор СНВ. Договоренность хороша тогда, когда обе стороны сказали: „Мы победили вместе”».
Разговаривал Гарри Княгницкий.