Крупнейший в мире ледник Туэйтса разрушается: чем это грозит человечеству
Крупнейший в мире ледник Туэйтса в Антарктиде разрушается и может полностью исчезнуть в течение нескольких месяцев. Чем это может грозить человечеству, выясняла у экспертов «Вечерняя Москва».
Гигантский ледник Туэйтса расположен на побережье моря Амундсена в Западной Антарктиде. Прозвище, закрепившееся за ним, — Ледник Судного дня — выбрано неспроста. И дело не только в размерах. Туэйтс работает как гигантская пробка, сдерживающая весь Западно-Антарктический ледяной щит — массив, объемы которого не поддаются воображению. Если эта «пробка» разрушится, соседние ледяные массивы потеряют опору. Запустится эффект домино: один ледник за другим начнут сползать в океан, и остановить этот процесс будет уже невозможно.
Спутники фиксируют тревожную динамику. С 2020 по 2026 год скорость движения ледника выросла более чем в три раза.
Каковы будут последствия, если Туэйтс рухнет полностью? По самым скромным оценкам, уровень Мирового океана поднимется не менее чем на полметра. Некоторые модели предсказывают рост до трех метров. Вода распределится неравномерно: побережья США и Южной Америки окажутся под ударом в большей степени. Но, по прогнозам ученых, ни одна страна не останется в стороне.
Примерить эту угрозу можно и на Россию. В зоне риска окажется Санкт-Петербург, Калининградская область и Астраханская дельта Волги — главный поставщик осетровых и воблы. Но, пожалуй, главный удар придется по важнейшим ресурсам: пресной воде и территории, пригодной для проживания.
Океан поднимется — и соленая вода начнет просачиваться в подземные горизонты в прибрежных районах. Это убьет запасы пресной воды в дельтах крупных рек по всему миру. Под ударом и наша Волга, и египетский Нил, и пакистанский Инд, и Ганг, протекающий по территории Бангладеш. Регионы, которые кормили миллионы людей тысячелетиями, за каких-то 10–20 лет превратятся в солончаки. Те страны, где останутся нетронутые источники пресной воды, окажутся в выигрыше. И Россия здесь — главный счастливчик: Байкал, Волга, сибирские реки. Только счастье это опасное. Огромные запасы воды на фоне всеобщей жажды — это не только ресурс, но и магнит для чужих глаз.
Теперь о самом больном — о переселении. Бангладеш, где 160 миллионов человек живут буквально на уровне моря, Вьетнам с его рисовой дельтой Меконга, Египет, где 95 процентов населения сосредоточено в дельте Нила, — эти страны перестанут существовать в том виде, в каком мы их знаем. Люди пойдут, поедут, поплывут. Пешком, в кузовах грузовиков, на лодках — туда, где есть вода и земля, не ушедшая под океан.
И тут у России, помимо «пресного богатства», появляется другая роль — огромные пустующие пространства. Сибирь, Дальний Восток, северные регионы: холодно, зато есть вода и земля. Уже сегодня демографы всерьез обсуждают сценарии, при которых климатические беженцы из Средней Азии (там ледники тают еще быстрее Туэйтса) и от южных морей дойдут до наших границ не через сто лет, а через 10–15.
Точка невозврата
Чтобы четче понимать, какие экологические последствия грозят России, «Вечерняя Москва» обратилась к старшему преподавателю Департамента рационального природопользования Института экологии РУДН Ярославу Лебедеву.
— По размерам ледник Туэйтса сопоставим с площадью Великобритании и относится к одним из самых крупных покровных ледников планеты, — рассказывает эксперт. — Скорость его таяния выросла в пять раз по сравнению с объемами 1990-х годов. Сейчас прямой «вклад» Туэйтса в повышение уровня Мирового океана составляет около четырех процентов. Однако при полном разрушении ледника уровень поднимется на 65 сантиметров.
Но главное — таяние Туэйтса ускорит стаивание всего Западно-Антарктического ледяного щита, для которого он служит своеобразной пробкой. В этом случае уровень океана может подняться до трех и более метров.
Прогнозы, отмечает эксперт, сильно расходятся.
— Шельфовая часть ледника может разрушиться уже через 5–10 лет, — уточняет Ярослав. — А вот на таяние всего объема уйдут столетия — от 200 до 1000 лет.
Какие российские города под ударом? Эксперт называет конкретные регионы.
— Жители Санкт-Петербурга, Владивостока, Сочи, Севастополя, Ростова-на-Дону и других приморских городов рискуют напрямую столкнуться с последствиями повышения уровня океана даже на 50–60 сантиметров, — предупреждает он. — Что касается побережья Каспийского моря, то при наметившемся снижении осадков продолжится уменьшаться площадь этого по сути соленого озера.
В вопросе последствий для экологии эксперт призывает не драматизировать, но и не закрывать глаза на вполне вероятный сценарий.
— Экосистемы и многие виды растений и животных имеют шанс адаптироваться к складывающимся новым реалиям, — объясняет Ярослав Лебедев. — Однако прибрежные экосистемы суши, которые окажутся в зоне затопления, будут утрачены навсегда.
Сельское хозяйство тоже пострадает.
— Частичная утрата сельскохозяйственных угодий потребует их восстановления, — отмечает эксперт. — Либо за счет неосвоенных земель, либо через уплотнение селитебных территорий (земли, предназначенные для строительства жилых и общественных зданий, дорог, улиц и площадей в пределах городов и поселков городского типа. — «ВМ»). Современная тенденция смены назначения неосваиваемых сельскохозяйственных земель не отвечает долгосрочному планированию и не кажется мне уместной. Увеличится и прессинг на ареалы обитания сухопутных видов, на экосистемы суши в целом.
Глобальные климатические изменения — штука сложная, и предсказать их с точностью, по мнению эксперта, сегодня невозможно.
— Увеличение объема Мирового океана, а значит, и объема морской воды, участвующей в глобальной циркуляции, затронет систему распределения осадков, — говорит Лебедев. — Повлияет на время нагревания поверхностных морских вод, будет менять физические параметры как океанических, так и материковых воздушных масс. Все эти трансформации сложны в силу их системности. Оценить конечные последствия сегодня не получается. Это задача ближайшего десятилетия — организация глобального мониторинга происходящих трансформаций.
На вопрос, можно ли что-то изменить в сложившейся ситуации, Ярослав Лебедев отвечает коротко и жестко.
— Нужно, — говорит он. — Однако снижение антропогенного воздействия также не происходит внезапно. Это постепенный процесс, в котором принимает участие каждый человек — уже в силу необходимого ежедневного потребления ресурсов. Изменения непременно произойдут. Это естественное следствие наших действий и важный цивилизационный урок игнорирования того факта, что из более чем шести тысяч известных нам планет только две относятся к планетам-океанам и лишь на одной вода присутствует в жидком виде — на нашей.
Эксперт убежден, отношение к планете пора менять. И напоследок приводит пример, который заставляет задуматься.
— «Сосед» Туэйтса — ледник Пайн-Айленд — прошел точку невозврата еще в 1970-х годах, — подмечает эксперт. — Его больше не будет существовать в первозданном виде. Если мы спокойно относимся к таким утратам, то нам следует готовиться и к последующим. В том числе в отношении элементов нашей привычной жизни.
И бенефициар, и цель
Пока экологи спорят о скорости таяния, политологи не сомневаются, ледник Туэйтс — это не климатическая проблема, а геополитическая бомба замедленного действия. И тикает она все громче, уверен политолог, историк спецслужб Нурлан Абдрашитов.
— И главная угроза в этой задаче — нехватка ресурсов, — рассуждает эксперт. — Дефицит пресной воды и отсутствие земельных участков — очень большая проблема, которая будет назревать в 21 веке.
По словам эксперта, наиболее уязвимые страны — Бангладеш, Египет и Вьетнам. Причина простая: все их население и экономика сосредоточены в низменных дельтах рек.
— Когда океан начнет наступать, миллионы людей окажутся перед сложным выбором, что делать дальше, — поясняет Абдрашитов. — Им придется отходить вглубь своих территорий или переселяться в другие страны, где таких проблем нет. Но когда речь пойдет не о десятках тысяч, а о миллионах и десятках миллионов людей — это станет острейшим вопросом национальной безопасности и международной политики.
По данным Доклада ООН о развитии человека, при подъеме уровня океана число климатических беженцев в мире может достичь 332 миллионов человек.
— Мы знаем, что в истории человечества войны чаще всего начинались не из-за нефти, а из-за земли, из-за воды, из-за еды, — продолжает эксперт. — Нефть в 21 веке можно купить у любого поставщика —дороже или дешевле. Некоторые источники энергии можно заменить. А с водой все гораздо сложнее.
Эксперт приводит пример из собственного опыта.
— Когда я был на Бали еще в 2013 году, литр бензина стоил там дешевле, чем литр пресной воды, — вспоминает Нурлан Абдрашитов. — Нужно понимать, в связи с чем это происходит. Без воды и без территории не возможны ни сельское хозяйство, ни жизнь крупных городов. Поэтому многие эксперты считают, что 21 век может стать веком водных конфликтов.
И, кажется, этот прогноз начинает сбываться. С 1992 по 2025 год в мире зафиксировано 2757 конфликтов из-за воды, причем только в 21 веке их было больше 1400. Специалисты ООН прогнозируют, что к 2050 году угроза дефицита воды может затронуть более половины населения Земли.
Для России, по мнению политолога, ситуация выглядит двоякой.
—У России тоже есть прибрежные территории, которые омываются океанами и морями. Они могут терять часть инфраструктуры из-за изменения климата, — признает Нурлан Абдрашитов. — Но с другой стороны, у нас достаточно большая территория и самый большой запас пресной воды — тот же Байкал. Вряд ли в ближайшие десять лет на наши ресурсы кто-то будет посягать напрямую. Однако задумываться об этом уже нужно. Ограниченный доступ к ресурсам означает, что к концу столетия политическая и экономическая ценность воды будет только возрастать.
По данным Всемирного банка, Россия занимает второе место в мире по запасам пресной воды после Бразилии, располагая более чем 10 процентами мировых возобновляемых ресурсов. При этом в одном только озере Байкал сосредоточено 20 процентов мировых запасов незамерзшей пресной воды. На фоне всеобщего дефицита это превращает страну в обладателя стратегического ресурса, сопоставимого по значимости с нефтью и газом.
На вопрос о том, как человечество будет реагировать на надвигающийся кризис — объединяться или закрываться, — эксперт отвечает без иллюзий.
— Когда ситуация сложная, люди должны объединяться, — говорит политолог. — Но, как показывает история, страны чаще начинают защищать собственные интересы, собственные ресурсы, усиливают контроль на границах и ставят свои национальные интересы выше глобальных.
Поэтому наиболее вероятный сценарий, по мнению политолога, — не глобальное сотрудничество, а жесткая борьба за безопасность территорий, продовольствие и прежде всего за воду. Косвенно этот прогноз подтверждают события последних лет. В апреле 2025 года Индия в одностороннем порядке объявила о приостановке действия Индского водного договора с Пакистаном — соглашения, которое просуществовало более 60 лет и пережило несколько войн. А завершение строительства эфиопской плотины «Возрождение» на Голубом Ниле в сентябре 2025 года привело к новому витку напряженности между Эфиопией, Египтом и Суданом. Кризис водных ресурсов сам по себе может стать причиной войны. Примеры уже есть: конфликт между Ираном и Афганистаном из-за реки Гильменд в 2023 году, атаки на водную инфраструктуру в секторе Газа и разрушение Каховской плотины на Днепре в 2023 году показали, вода может стать оружием.
Не те проблемы решаем
Но не все эксперты разделяют тревожные настроения. Более сдержанную позицию занимает председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов. По его мнению, общество часто путает реальные угрозы с надуманными.
— Вопрос о климатических беженцах поднимается постоянно, но однозначных расчетов никто не предоставил, — подмечает эксперт.
Катастрофические сценарии, считает он, как правило, оторваны от реальности.
— Возьмем, к примеру, Индию. Почему-то считается, что ее должно залить целиком и вдруг, а не, скажем, третью часть и постепенно, — рассуждает Юрий Крупнов. — Но точных прогнозов нет. А те расчеты, которые делают серьезные ученые, находятся далеко за рамками апокалиптических сценариев.
Вместо того чтобы объединять усилия человечества и думать о том, как предотвратить опасность, считает Юрий Крупнов, все увлеклись досужими вычислениями, в которых нет практического смысла. По его словам, сегодня нужно разбираться с управлением климатом в целом, а не сводить все только к выбросам углекислого газа, например. Эксперт также призывает не фантазировать на тему массовых переселений.
— Чем больше мы будем гадать, куда побегут миллионы, тем реальнее станет катастрофа — только совсем не такая, как мы ее себе представляем. И потом, поднятие уровня моря вовсе не означает, что густонаселенные страны исчезнут с лица земли, — подмечает специалист.
А что с Россией? Здесь позиция Юрия Крупнова звучит спокойно и даже оптимистично. Он не видит для страны серьезных миграционных угроз в связи с таянием ледников.
— Климат у нас в целом прекрасный, — отмечает эксперт. — Да, на юге есть проблемы: участились засухи, растут температуры. Но это скорее повод обратить внимание на Нечерноземье — территории севернее Москвы. Там отличная влагообеспеченность, но при этом земли крайне редко заселенные. За последние 50 лет плотность населения там снизилась в 5–10 раз. А Нечерноземье — это 32 региона от Урала до Псковской области. Огромное пространство с колоссальными ресурсами. По сути это экологический резерв, запасной вариант для страны.
Поэтому, считает демограф, нашей стране в плане климатической миграции беспокоиться особенно не о чем. Проблемы для России, резюмирует эксперт, сосредоточены не на внешних границах, куда якобы хлынут толпы беженцев, а внутри собственной территории: развитие Нечерноземья, повышение эффективности хозяйства и трезвый взгляд на климатические риски — без фантазий, но и без излишнего оптимизма. Так что ледник Туэйтса — это не просто ледяной гигант на краю света, а своего рода зеркало, в котором человечество все отчетливее видит собственные страхи и противоречия. Ученые сходятся в одном: процесс уже запущен. Скорость таяния растет, уровень океана неизбежно будет подниматься, и первые российские города — от Санкт-Петербурга до Астрахани — рано или поздно это почувствуют.
Да, глобальная экологическая катастрофа не случится неожиданно. Это медленный процесс, растянутый на десятки, а то и сотни лет. А значит, у человечества еще есть время — но и его запас конечен.
КСТАТИ
Ледник Туэйтса... разговаривает. Сейсмологи, развернувшие сеть датчиков на его шельфовой части, зафиксировали сотни ранее неизвестных микроземлетрясений — их назвали «айсберговыми землетрясениями». Эти толчки не связаны с тектоническими процессами: их вызывают раскалывание и перемещение гигантских ледяных глыб внутри самого ледника по мере его ускоренного разрушения. Частота таких подземных толчков служит точным индикатором того, как быстро ледник деградирует. Получается, ученые могут буквально «слышать», как лед ломается изнутри.