Кирилл Лавров из времени героев: 100 лет со дня рождения
В 1986 году в Кремле случился Пятый съезд кинематографистов, ставший поворотным не только в истории отечественного кино. На этом форуме произносились смелые речи, зал свое удовольствие, как и неудовольствие, выражал в несдержанных аплодисментах и выкриках. Но приговор эпохе, пожалуй, более всего выразили не произнесенные с трибуны, но попавшие в стенограмму съезда слова из выступления руководителя ленинградского кинопроката Арнольда Витоля (оно было заранее написано): «Объясните, как быть, если каждый из половины выпущенных студиями страны в 1985 году фильмов не собрал даже трех – пяти млн зрителей? А некоторые не добрались и до миллионного рубежа? (…)Удивительный парадокс: наш зритель помолодел, а герой на экране постарел. Мои коллеги подсчитали: если в 1970 году средний возраст актеров, снимающихся на «Мосфильме» в главных ролях, был 36 лет, то в прошлом году – 41 год».
Народному артисту СССР, Герою Социалистического Труда, лауреату Ленинской и Государственных премий Кириллу Юрьевичу Лаврову на этот момент 60. Самые памятные его свершения, по крайней мере, в кинематографе – Синцов из «Живых и мертвых» (1963), Лапин из «Верьте мне, люди» (1964), Виктор из «Долгой счастливой жизни» (1966), Иван Карамазов из «Братьев Карамазовых» (1968), Башкирцев из «Укрощения огня» (1972) – уже позади. Начало и середина 1980-х тоже отмечены главными ролями, но это роли директоров заводов, председателей колхозов и прочих руководителей как раз из фильмов, столь жестко охарактеризованных кинопрокатчиком Витолем.
Конец времени героев. И Кирилл Лавров в этой драме не одинок. Нечто подобное в эти же годы переживали и Евгений Матвеев, и Вячеслав Тихонов, и Юрий Соломин. И если было в этой ситуации какое-то утешение, то не самое радостное: блистательной плеяде положительных героев советского экрана военной и послевоенной поры на смену никто не пришел. Да и советское кино скоро прекратило свое существование. Только значит ли это, что Лавров – замечательный актер театра и кино – перестал удивлять? И не стал ли поводом для удивления образ вора-рецидивиста Михеева по прозвищу «Барон» из телесериала «Бандитский Петербург» (2000)? Впрочем, даже не удивления, а целого скандала, ведь главный герой «культурной столицы» стал в один миг ее главным антигероем, а в сферу криминального сюжета сериала попала деятельность главного музея города – Эрмитажа, заподозренного в подмене подлинников классических полотен мастеров искусными подделками. И главным ответчиком за эту художественную мистификацию музейщики почему-то избрали знаменитого актера, героя и лауреата, да к тому же еще и почетного гражданина Санкт-Петербурга.
Но по порядку. Герои Кирилла Лаврова поздно повзрослели. На вихрастых, улыбчивых и не слишком замороченных жизнью мальчишек ушло почти десятилетие. Даже володинского студента Славку, племянника Тамары Васильевны, из «Пяти вечеров» на сцене БДТ актер сыграл, когда ему было 33 года. И дело было не только в неувядаемой юношеской фактуре, но и в обстоятельствах времени: в кино, как и на сцену главного театра своей судьбы – Большого драматического имени М. Горького, Кирилл Юрьевич пришел только в 1955-м, когда после смерти вождя народов началось активное преодоление «эпохи малокартинья» в экранной сфере и «теории бесконфликтности» на театральных подмостках.
Пришли новые авторы – и они пробудили к жизни новых режиссеров. Пришли новые режиссеры – и они открыли новых актеров. Процесс не одномоментный, но центростремительный. Уже через год после «Пяти вечеров» Кирилл Лавров сыграл одну из знаковых главных ролей оттепельного репертуара – Сергея Серегина в «Иркутской истории» Алексея Арбузова в постановке Георгия Товстоногова (1960), который за несколько лет до этого возглавил БДТ. И это означало очень многое: для Лаврова – он перешел в новое возрастное состояние (не юноша – молодой мужчина); для Товстоногова – он нашел актера, который, помимо прочего, всегда будет выручать театр, когда надо будет играть спектакли, воплощающие официальный курс времени (например, в 1970 году именно Кирилл Лавров сыграет Ленина); для зрителей – они встретились с актером, который, наряду с Михаилом Ульяновым, Алексеем Баталовым, Вячеславом Тихоновым, Юрием Соломиным, целую четверть века будет воплощать на сцене и на экране образ времени, его ценности и приоритеты, сомнения и ожидания. Так появится поколение положительных героев, обеспеченное доверием миллионов, – и уникальность такого мощного явления особенно сегодня трудно переоценить.
Между тем, в том же Большом драматическом все начиналось достаточно драматично. В угасающий театр Товстоногов пришел с неограниченными полномочиями – вплоть до увольнения части труппы. И Кирилл Лавров, не обеспеченный специальным актерским образованием (да, «академиев» прославленный впоследствии артист не кончал, да и среднюю школу, похоже, тоже) поспешил подать заявление об уходе. Но Георгий Александрович его остановил. И, конечно же, не ошибся.
Товстоногов умел держать дистанцию по отношению к актеру. Не слишком уговаривал Смоктуновского, Доронину, Юрского или Борисова, когда каждый из них по своим причинам покидал БДТ, но с Лавровым Товстоногова соединяла стальная ось. И, возможно, не столько дружбы, сколько сотрудничества. И не всегда сотрудничества творческого. Недаром Кирилл Юрьевич чуть ли не единственный среди актеров был еще и депутатом Верховного Совета СССР, а также руководил ленинградским отделением Всероссийского театрального общества. Что было важным прежде всего для Товстоногова, который знал цену своему влиянию и часто использовал Лаврова как «буферную зону» в общении с Ленинградским обкомом КПСС, который, в свою очередь, также ценил свое влияние и авторитарно распространял его даже на театры и киностудии, имеющие всесоюзный, а не областной статус (такой статус был как раз у БДТ).
Терял ли от этого Кирилл Лавров как актер? Наверное, терял, когда играл пламенного большевика Давыдова в «Поднятой целине» (1964), или секретаря парткома Соломахина в «Протоколе одного заседания» (1975), или того же Ленина в сценической композиции «Перечитывая заново» (1980, за эту работу Лавров, собственно, и получил Ленинскую премию). Или когда, согласно легенде, ему не позволили (после Ленина!) сыграть Николая II в фильме Элема Климова «Агония» (1975). Или когда актер получал «дружеский» нагоняй от первого секретаря обкома Романова за слишком откровенную любовную сцену в одном из фильмов о современности. Но так ли это важно для «сухого остатка», если были у актера и выдающиеся работы на сцене родного БДТ, к которым авторитетный свидетель эпохи и театровед Борис Любимов прежде всего относит роли отнюдь не «положительного» порядка из классического репертуара: Молчалина из «Горе от ума» (1962) и Нила из горьковских «Мещан» (1966)?
Умный, сдержанный и по-своему ироничный Молчалин в этом контексте – антитеза не только пылкому Чацкому, которого в постановке Товстоногова намеренно декларативно играл Сергей Юрский (для него каждая реплика – словно ожог от соприкосновения со временем). Он был и своеобразной антитезой киногероям Кирилла Лаврова той поры – тоже сдержанным (умение молчать на экране – сильная сторона артиста, как, впрочем, и всего «поколения героев»), но и четко ощущающим новое время как свое, выстраданное, наконец наставшее. С его главным призывом – к доверию, что так яростно выражал и вышедший из окружения и столкнувшийся с лютой подозрительностью сталинского разлива военкор Иван Синцов из военной драмы «Живые и мертвые» или вчерашний зек Алексей Лапин из мелодрамы о послевоенной жизни с показательным названием «Верьте, мне люди».
Любопытно, что Константин Симонов, автор романа «Живые и мертвые», писавший Синцова с себя (он в годы войны был фронтовым корреспондентом), настолько принял работу Кирилла Лаврова, что продолжение первой книги романа делал уже с оглядкой на актера. А человек другого поколения – Геннадий Шпаликов, автор сценария и режиссер фильма «Долгая счастливая жизнь», именно Лаврову доверил роль Виктора, также написанную с себя. Правда, в раскладе этого фильма «призыв к доверию» воплощал уже не Виктор, в силу жизненных испытаний, очевидно, не умеющий или не желающий довериться первому чувству, а его случайная возлюбленная (в исполнении Инны Гулаи) – отчасти наивная, отчасти глупая, отчасти взбалмошная. И это тоже по-своему было показательным: изменилось время, и оттепельная декларативность стала уже не актуальной, и потому драматичной и даже нелепой. Но значит ли это, что «Молчалины блаженствуют на свете», если интеллектуальный цинизм Ивана Карамазова, которого в экранизации романа Достоевского еще два года спустя сыграл все тот же Лавров, оборачивался безумием вселенского фантасмагорического порядка?
Доверие, как я понимаю, очень важная для Кирилла Лаврова величина. И прежде всего потому, что он из поколения художников, которые эстетическое обязательно проверяло этическим. И в этом, помимо прочего, возможно, была и практическая целесообразность. А иначе как удержать доверие «дальних», если тебе не доверяют «ближние»? Именно поэтому после ухода из жизни в 1989 году Георгия Александровича Товстоногова, когда Кириллу Юрьевичу Лаврову как «первому среди равных» актеров труппы предложили возглавить театр, он настоял на всеобщем тайном голосовании. И труппа тогда поддержала Лаврова (он был худруком театра до самой своей смерти в 2007 году).
Кстати, за месяц до своего ухода, когда Кирилл Лавров себя уже неважно чувствовал, он не мог отказаться от поездки в Москву на похороны другого выдающегося актера – Михаила Ульянова, с которым с времен съемок фильма «Братья Карамазовы» Лаврова связывала близкая дружба… В его героях много разных красок – и государственная мечтательность конструктора космических кораблей Андрея Башкирцева из фильма «Укрощение огня» («Пройдут какие-то тридцать лет, и в космос станут летать по профсоюзным путевкам»), и благородная победительность искушенного царедворца лорда Болингброка из телефильма «Стакан воды» («Две дамы – это почти всегда лучше, чем одна», 1979). Но в этот момент почему вспоминаешь последнее появление Лаврова на экране (уже после смерти артиста) в телесериале «Ленинград» (2007), в котором актер скупо, на пределе своих (своих, не персонажа!) последних сил сыграл крохотную роль диктора ленинградского блокадного радио, умирающего за рабочим пультом.
Ссылки по теме
Экспедиция 33 по первым российским сериалам
Как Гагарин и Титов: 22 фильма о реальных космонавтах и истории освоения космоса
Не стало грузинского театрального режиссера Темура Чхеидзе
Истина, пусть жестока, но искренна: мифы и реальность «Бандитского Петербурга»
«Ленком» разрушается»: Людмила Поргина просит власти Москвы сменить руководителя театра
Ход королевы: 15 фильмов о спортсменках. Смотреть онлайн
Золотой фонд отечественного кинематографа: Лучшие военные сериалы советского времени
Лучшие российские сериалы XXI века. Выбор зрителей. Финальное голосование
Лучшие российские сериалы XXI века. Выбор зрителей. Часть 2
Лучшие российские сериалы XXI века. Зрительское голосование. Часть 1
Артём Ткаченко превратился в «Экспроприатора»
По следам первых ролей
Русские святые в кино: от Петра и Февронии до Николая II
У ленкомовцев - новые награды!
Музей кино - на ММОКФ
Люди, покуда сердца стучатся – помните…
Предфестивальные итоги
От блокады до «Оскара»
Начало киноэпопеи "Война и мир"
Кадеты, политика и вечное