Татьяна Соснора, вдова поэта: «В Викторе Сосноре присутствовала абсолютная нездешность»
В этом году выдающемуся поэту, художнику, переводчику Викторе Сосноре могло бы исполниться 90 лет. «Культура» побеседовала с его вдовой Татьяной Соснора, подготовившей сборник воспоминаний о Викторе Сосноре «Портрет пришельца», вышедший в прошлом году в издательстве «Пальмира».
— Давайте начнем издалека. Вы окончили в Нижневартовске гуманитарный университет. Как пришло решение стать студенткой именно этого вуза?
— Это все отец. В конце 60-х он учился в Ленинграде в медицинском институте, но не окончил. Отец чувствовал, что у меня есть склонность к литературе. А я еще в детстве думала, что точно буду писателем. Мне нравилось писать рассказы. Единственный поблизости вуз, имеющий отношение к литературе, — театральный институт в Екатеринбурге, на курс драматургии набирал Коляда. Но отец испугался моего отъезда, он сказал, что богемные девушки — это очень плохо, а в Екатеринбурге — тем более (улыбается). И впервые в жизни повел меня за ручку в местный университет, где открылось отделение документоведения со специальностью «документационное обеспечение управления». И напутствовал: «Если хочешь писать прозу, будешь тихо сидеть в архивах и писать». Но как только я окончила вуз, в 2007, сразу же бросилась в Петербург. Мы с друзьями очень любили этот город, куда приезжали регулярно на каникулах. Еще в студенчестве у меня там появились подруги — художницы, мои ровесницы, и поэтессы, чуть постарше.
— И началась жизнь на одном «Дошираке»?
— О боже мой, да, это было смешно. Мы жили не то, чтобы на «Дошираке», но близко к этому.
— Когда и как вы познакомились с легендарной личностью — поэтом и художником, прозаиком и переводчиком Виктором Соснорой?
— В 2007 году. Прямо в день приезда в Питер я навестила подругу, поэта Ларису Ладенко, а к ней в этот же день приехал из Вены Сергей Спирихин, прозаик и художник. Через пару дней он отвел меня к своему учителю Виктору Сосноре. Я практически не знала его творчество, но сборник «Всадники» читала. Сергей так волновался, что мне казалось: нас встретит ужасно толстый, страшный человек с палкой, который всех будет мучить претензиями (улыбается). Дверь нам открыл Соснора — красивый, веселый, стройный, сразу же нагнулся куда-то, подал нам совершенно разных четыре тапочка, и как-то очень быстро завязался разговор! И вдруг Виктор Александрович предложил мне гулять с ним. Я оробела. Подумала: если сейчас откажусь, Сергей Спирихин меня тут же побьет, наверное. От смущения не сказала ни да, ни нет, приняла все за шутку. Вскоре мне позвонила супруга Сосноры, Нина, и предложила с Виктором Александровичем встретиться и погулять. И с тех пор каждый четверг мы с ним прогуливались по лесопарку. Когда через год Нина сильно заболела, я стала приезжать по средам и воскресеньям. Всякий раз Соснора рассказывал мне, кто еще побывал у них, показывал, кто что принес…
Виктор Соснора в Отепя, Эстония. Фото: Михаил Балцвиник/предоставлено Татьяной Соснорой
С первой же прогулки Виктор Александрович стал дарить свои книжки. Подписывал так: «Тане, прогулка номер два», «Тане, прогулка номер три»… В основном это были маленькие тоненькие книжечки издательства «Пушкинский фонд», их вышло не менее десятка — и стихов, и прозы. Но потом прогулок, конечно, стало больше, чем книг.
— Как быстро вы признались, что пишете рассказы?
— Старые тексты я не хотела показывать Сосноре. А новые почти не писались. Жизнь в Петербурге была непростой. Я устроилась на работу. Времени на прозу особо не было. Да и большого желания писать — тоже. Однажды, уже после смерти Нины, Виктор Александрович попросил меня показать свою прозу, это был 2010-й год. Прочитал и сказал: «Это надо публиковать!» А я молча унесла все листочки домой. Через пару месяцев Соснора говорит: «Зачем же ты все унесла? Мне понравилась твоя проза… А впрочем, Нина поступила так же много лет назад, примерно в твоем возрасте, — со своими стихами…» Соснора составил книгу Нины Алексеевой «Прости ты меня, свет белый. Дневники 1998 – 2009 гг.», она была издана в Новосибирске как раз в 2010-м.
— Так, а когда же случилась ваша первая публикация?
— Ну, здравствуйте! Я никогда нигде не публиковалась. И не собираюсь этого делать. Когда стала, так скажем, литературным секретарем Виктора Александровича, перестала писать осмысленные большие тексты, просто делала разные свои записи. Но я ни в коем случае не писатель! Однажды Виктор Александрович сказал, по-моему, студентам Литинститута: «Стихов уже 15 лет не пишу, поэтому не считаю себя поэтом». У меня очень много друзей — литераторов и просто любящих чтение. Они все надеются, что я когда-нибудь что-нибудь начну писать. Но я пока сопротивляюсь (улыбается).
Татьяна Соснора. Фото: Николай Симоновский/предоставлено Татьяной Соснорой
— Хорошо, расскажите о работе литсекретаря!
— На самом деле это не работа. Я не устраивалась секретарем Сосноры. Просто получилось так, что другого близкого человека рядом не оказалось. В основном я помогала готовить тексты Виктора Александровича к публикации, находила нужные книги и фотографии, ходила в архивы.
В 2011 году Соснора получил премию «Поэт», и для сайта премии нужно было отсканировать все книги Виктора Александровича. На это ушло не меньше месяца. То, что сканер распознавал плохо, уточняла у автора. К примеру, «мальчик Боян» распознавался как «мальчик Бонн», приходилось очень внимательно следить, чтобы все было правильно.
С конца 80-х до 2012 года Соснора все рукописи, дневники, свои и Нины, многие фото сдавал в архивы, в питерский ЦГАЛИ и в отдел рукописей РНБ. Домашнего архива у него почти не было, он хранил дома только то, над чем в данный момент работал или планировал работать.
— А свои рисунки он тоже сдавал?
— Немного сдавал, да. Дело в том, что графики Виктора Сосноры — несметное количество. Он ее очень много дарил, посылал в Сербию, Францию, Германию. Много работ до сих пор не опубликовано.
Автопортрет Виктора Сосноры/представлено Татьяной Соснорой
— 28 апреля исполнится 90 лет со дня рождения Сосноры. Готовятся ли какие-то торжества?
— Пока нет, но работа уже началась! С учениками Виктора Александровича вот уже 4 года проводим летом двухдневный Соснора\фест. На следующий год после смерти Сосноры идею фестиваля подала известный питерский поэт Галина Илюхина. Один из фестивальных дней проводим в Комарово, в библиотеке и на писательских дачах, где у Галины Александровны все лето идет свой литературный проект — «Зеленый шатер». А начинается фест в Петербурге, мы с поэтом Юлией Мусалимовой обычно устраиваем большую экскурсию по местам, где жил Виктор Александрович, а затем литературоведы читают лекции.
Вообще, Соснора не любил отмечать свои юбилеи. 60-летие и 70-летие в Питере праздновали без него. И только когда к 75-летию Виктора Александровича в библиотеке Маяковского открылась выставка, он пришел на открытие — благодаря усилиям его подруги Натальи Наговицыной.
— Вернемся к теме вашего знакомства со знаменитым поэтом. Как далеко находился парк от дома Сосноры? Имела ли значение погода для прогулок?
— Парк находился довольно далеко. Виктору Александровичу было уже за 70, он очень медленно ходил. Никакого значения погода не имела — дождь, жара, туман, снег. Однажды мы выходили в минус двадцать. Нина, разговаривая с кем-то по телефону, сказала: «У нас тут клуб самоубийц, Виктор с Таней идут на прогулку!» Летом 2007 года было очень жарко, и мне знакомые выговаривали: как ты могла тащить поэта на улицу? Но Виктор Александрович сам меня потащил и был очень доволен.
Позже мы стали доезжать до парка на автобусе. Соснора жил в районе метро «Ладожская», на проспекте Ударников. Удавленников, как называл его Виктор Александрович. А Ржевский лесопарк — минут 10 на автобусе. Мы гуляли по одному и тому же маршруту, иногда это занимало часов пять. Наша беседа с Виктором Александровичем проходила в основном в формате его монолога. Задавать вопросы так, как вы сейчас, было невозможно. В лучшем случае тебя высмеивали. «Ну что значит «расскажите»? Ты что, с ума сошла? Как я могу рассказать?!» Но вы просто не представляете, насколько интересно было слушать рассказы Сосноры!
— Немного представляю. В 2013 году Вячеслав Овсянников выпустил книгу «Прогулки с Соснорой» — на основе дневника, который вел 30 лет…
— Это ужасная книга. Впервые огромный том материалов Овсянников принес Виктору Александровичу в конце 2008 года. Соснора рассказывал: прочитал рукопись и в начале 2009-го просто выгнал человека, когда тот появился, со словами: «Запрещаю тебе ее печатать!»
Считаю неправильным, некорректным, что книга все-таки вышла. Во-первых, Соснора не знал, что его записывают, что он говорит не с Овсянниковым, а с миром. Во-вторых, монологи зачастую грязные: есть повторы, непонятные вещи — серьезен Соснора или подтрунивает над собеседником. Порой даже что-то невнятное: не ясно, все ли верно запомнил, передал, интерпретировал автор. Если бы они вместе все отредактировали, получилось бы замечательно. Эта книга вышла при жизни Сосноры — несмотря на его запрет. Это довольно странно. Виктор Александрович был очень оскорблен, когда узнал о предстоящей публикации. Хотел обратиться в суд. Написал письмо издателю. Попросил защиты у Якова Гордина, своего друга, соредактора журнала «Звезда», больше не стал ни к кому обращаться. Гордин звонил издателю, я звонила издателю, издатель звонил мне. Затем Сосноре нашли сразу двух адвокатов. Но в конце концов Виктор Александрович принял решение не судиться — возраст, глухота. А для издательства и автора — лишняя реклама.
А еще ужасно, что, в принципе, очень многие поддерживают Овсянникова: молодец, какой памятник поэту оформил. А ведь эта книга — недостоверный источник информации.
— Разумеется, любое интервью требует редактуры и визирования текста. А вы предпринимали попытки фиксации устной речи Сосноры?
— Да, конечно. Записывала при нем разные интересные фразочки. Виктор Александрович веселился. В 2015 году замечательный человек, ученица Сосноры, прозаик и поэт Елена Новикова создала сайт Sosnora.ru. Там, например, выложена замечательная записочка: «Ну вот / мой сайт налажен. / Пишите, / а главное — хвалите. / Ведь я старенький мальчик. / Еле на ногах стою. / Но зато крепко / Мой голос потрясает миры. / Привет, дети мои!» На этом сайте также появились и фотогалерея, и страничка с графикой Сосноры. Елена постоянно мониторит, что нового выходит в Сети, и мы выкладываем ссылки на исследования разных литературоведов.
Виктор Соснора. Реплика для официального сайта/предоставлено Татьяной Соснорой
После смерти Сосноры многие его друзья начали присылать материалы. Мы все отсканировали. Новосибирский поэт и филолог Игорь Лощилов стал находить статьи про Виктора Александровича, начиная с 60-х годов, отдельное ему спасибо. К слову, в 2022 году мы с Игорем Евгеньевичем написали статью «Сибирские поэтические турне Виктора Сосноры», она опубликована в журнале «Литературный факт» № 2 (24). Виктор Александрович в 1964-1966 годах четырежды побывал в Сибири — к примеру, на Днях поэзии в Новосибирске и Томске. В мае 1964-го, чтобы выступить в Томском политехническом институте, Соснора в компании литераторов, где были Александр Кухно и Елизавета Стюарт, проплыл на «ракете» из Новосибирска 350 км…
Еще на сайте очень подробно сфотографирована однокомнатная квартира Виктора Александровича на проспекте Ударников, где он жил с 1981 по 2019 годы. Там и книжные полки, и открытки, и марки, и монетки, и дверь уборной, оформленная в виде коллажа… Получился небольшой виртуальный музей. Пока в этой квартире все так, как оставил Виктор Александрович, бываю там раз в месяц. Она маленькая, и музей-квартиру из нее не сделаешь…
Виктор Соснора дома на проспекте Ударников, Санкт-Петербург. Фото: Анатолий Грицюк/предоставлено Татьяной Соснорой
— А что рассказывал Соснора про поездку во Францию?
— Их было несколько, начиная с 1965 года. Эльза Триоле выпустила огромную антологию русских поэтов, 500 страниц. Там были поэты от Ломоносова до шестидесятников, которых тогда еще никто шестидесятниками не называл. На презентацию антологии в Париже приезжала делегация из СССР. Когда поехал во Францию во второй раз, жил у Сюзанны Масси в частном доме и вместе с актером Юлом Бриннером гонялся за кроликами в ее дворе. В третий раз он «разгромил Париж» — об этом есть воспоминания Веры Тремон. В 90-е Соснора с женой Ниной посетили Марсель, где Виктор Александрович много рисовал. Этот город ему полюбился особо.
— Известно, что чуть ли не полжизни Виктор Александрович плохо слышал. А когда началась его глухота?
— В 1981 году, в Эстонии. Тогда очень многие были пьющими. Виктор Александрович вообще очень ценил алкоголиков. Восхищался тем же Веничкой Ерофеевым, называл его «великим алкоголиком». И даже задумывал написать книгу о великих алкоголиках, к которым причислял многих поэтов. Но так и не написал.
На хутор в городке Отепя, что недалеко от Тарту, Соснора регулярно приезжал и много работал. И вот там, прекратив писать, он начал пить. И случился панкреонекроз — тяжелое состояние, клиническая смерть. Была операция, несколько месяцев Виктор Александрович провел в реанимации в больнице в Тарту. Жена Нина сутками сидела у капельницы. Друзья приезжали навестить. Общими стараниями его выходили. Мария Хрипун, подруга Виктора Александровича, профессор химии, в фильме Владимира Непевного «Пришелец» призналась, что профиль Сосноры сильно напоминал лезвие ножа.
Чтобы вытащить Виктора Александровича с того света, применялись очень токсичные вещества и тяжелые антибиотики. Они и убили слуховой нерв. И Виктор Александрович перестал слышать. Но пытался принять это с честью, даже шутил: «Зачем мне ваши глупости слушать? Я сам поговорить люблю». Лечился. Надеялся, что ему помогут заграничные слуховые аппараты, советские не очень помогали. Аллен Гинзберг помог приехать в Америку и посетить отоларингологов, которые подтвердили то же самое, что говорили ленинградские врачи: все плохо, невозможно ничем помочь.
Виктор Соснора в коммунальной квартире на ул. Зодчего Росси, Ленинград. Фото: Михаил Смирин/предоставлено Татьяной Соснорой
Глухота сильно изменила образ жизни Сосноры. Долгое время он не ходил на выступления, не участвовал в дружеских посиделках. Ему надо было писать сообщения на бумаге, либо очень громко говорить, Виктор Александрович учился читать по губам, но не у всех хорошая артикуляция… Последнее публичное выступление Сосноры было в 2005 году, если не ошибаюсь. Барды Евгения Логвинова и Николай Якимов устроили и провели в питерской библиотеке имени Маяковского чудесный «Белый вечер», посвященный Виктору Александровичу. Сохранились видеозаписи, где он читает полностью большое стихотворение, в девяти частях, «Мотивы Феогнида. Энеада» — не слыша ни себя, ни зала. Это были его последние стихи. В 2007-м выпустил книжку «Больше стихов не будет». Любил повторять, что после 70 ни один поэт ничего хорошего не напишет. Он вел дневник, куда записывал разные мысли, афоризмы, порой палиндромы.
— Когда незадолго до смерти он оказался в больнице — осознавал, что ситуация критическая?
— Да, осознавал, но никогда не унывал, держался молодцом. Бывало, садился на кровать, обводил глазами палату, где лежали другие тяжелобольные, и говорил: «Какая проза…»
— Татьяна, много ли у вас совместных фотографий с супругом?
— Совместных немного, но я могу похвастаться своими фотографиями, которые сделал Соснора. Думаю, он мало кого фотографировал. А я снимала его в основном дома, в квартире было довольно темно, и снимки получались не очень хорошего качества. Есть смешные уличные серии. К примеру, он подходит и в шутку замахивается, увидев, что я его фотографирую. Но вообще он любил фотографироваться — позировать всерьез или делать разные рожицы. Есть замечательные фотографии Нины Ай-Артян, снятые в середине 2000-х — ее привели барды, друзья Сосноры.
Виктор Соснора, Татьяна Соснора, презентация книги «Дом дней» издательства «Юолукка» (Juolukka). Фото: Николай Симоновский/предоставлено Татьяной Соснорой
— Мобильники Виктор Александрович освоил?
— Нет, он в ужасе был от сотовых телефонов. Говорил, наблюдая, как мы листаем новостную ленту в соцсетях: «Это все от внутренней пустоты». Когда видел смартфон и понимал, что сейчас начнут учить им пользоваться, убегал в комнату и твердил, что не способен на это. Однако при этом Виктор Александрович все понимал про интернет, что там можно опубликоваться — и все увидят.
— В прошлом году вышел большой сборник воспоминаний о Викторе Сосноре под названием «Портрет пришельца». С какой же он был планеты?
— Вот неизвестно, с какой планеты, неизвестно, что за пришельцы и за что его сюда закинули, но абсолютная нездешность в нем присутствовала. Мне было хорошо и интересно рядом с ним. Одной из первых пришельцем Соснору назвала писатель, поэт и пушкинист Татьяна Галушко — вернее, герой ее эссе, — взглянув на его фотографию. Как оказалось, они с Татьяной вместе ходили в лито Глеба Семенова, дружили с 50-х годов.
— Можно ли сказать, что у вас были общие друзья?
— Со временем как-то так логично получилось, что все его друзья, с кем он близко и хорошо общался, стали и моими друзьями, а если не друзьями, то хорошими и добрыми знакомыми. В основном это ученики Сосноры. Как ни странно, после смерти Виктора Александровича стали появляться его друзья, с которыми он долгое время не общался — его ровесники. Например, Юрий Помпеев. Они дружили с 60-х годов, и вот после смерти Виктора Александровича я подружилась с Юрием Александровичем. Именно благодаря Помпееву вышла книга Сосноры «Возвращение к морю» в 1989 году. Ее очень долго не выпускали. А когда Помпеев стал директором ленинградского отделения издательства «Советский писатель», книжка вышла. До этого, в 1986-м, он добился издания томика прозы Сосноры, «Властители и судьбы».
Нашими общими друзьями также стали философ Александр Корольков, поэт Елена Новикова, художник Наталья Добрянская-Наговицына…
— Какое человеческое качество Сосноры выделяете особо?
— Во-первых, его могучую самоиронию. Она и в стихах присутствует, и в жизни ему очень помогала. А еще Соснора умел отделять себя от тела. Когда все болит, уши не слышат, ноги отваливаются — и никаких жалоб, «все нормально, это не я, это они — уши, ноги». И это тоже спасало.
На анонсе: Виктор Александрович на прогулке в Ржевском лесопарке, Санкт-Петербург. Фото: Татьяна Соснора