«СССР не подписал конвенцию». Кто виноват в гибели советских военнопленных

Одним из распространенных приемов у тех, кто пытается переписать историю Великой Отечественной войны, является переложение ответственности за гибель десятков миллионов советских людей с нацистской Германии и ее сателлитов на руководство СССР.

Рейх не виноват?

Касается это как потерь Красной Армии, так и мирного населения. Вину за жертв блокады Ленинграда перекладывают на руководство города и Кремль, ответственность за сожженные карателями деревни — на «провокационные действия» партизан и т. д.

Отдельным пунктом стоит гибель советских солдат, попавших в плен. По различным данным, в гитлеровских лагерях погибло от 3,3 до 3,9 млн бойцов и командиров Красной Армии. Эти показатели в разы выше смертности немецких военнопленных в советском плену.

Еще в ходе Нюрнбергского трибунала защита подсудимых ссылалась на то, что причиной массовой гибели советских военнопленных являлся отказ от соблюдения международных конвенций.

В частности, бывший начальник немецкого Генштаба Франц Гальдер, автор так называемой легенды о чистом вермахте, утверждал: «Так как русские не признают Гаагской конвенции, то и обращение с их военнопленными не должно быть в соответствии с решениями Гаагской конвенции».

Как Ленин подтвердил обязательства Николая II

На самом деле конвенций было две — Гаагская конвенция 1907 года «О законах и обычаях сухопутной войны» и Женевская конвенция об обращении с военнопленными 1929 года.

Неподписание Советским Союзом последней якобы развязало руки нацистам. Этот тезис в нашей стране стал крайне популярен среди критиков советского режима.

Гаагская конвенция 1907 года появилась по инициативе Российской империи и, разумеется, была ею подписана. В 1918 году Совнарком РСФСР подтвердил обязательства царского правительства в части обращения с военнопленными.

Более того, уже после начала войны, летом 1941 года Советский Союз через нейтральную Швецию известил Берлин: «Советский Союз считает для себя обязательным соблюдать перечисленные в IV. Гаагской конвенции от 18 октября 1907 г. правила ведения войны касательно законов и обычаев сухопутной войны, при обязательном условии соблюдения указанных правил Германией и ее союзниками».

Нюансы Женевы

Что касается конвенции 1929 года, то их было две, и к конвенции «Об улучшении участи раненых и больных военнопленных» Советский Союз официально присоединился в 1931 году. Главной причиной неподписания основной конвенции стали политические расхождения Москвы с текстом соглашения. В частности, СССР не устроил принцип разделения военнопленных по национальному признаку.

Утвержденное в 1931 году в Советском Союзе «Положение о военнопленных» в целом повторяло пункты Женевской конвенции, расходясь с ними лишь в моментах, где наблюдались противоречия с советским законодательством.

Особое мнение адмирала Канариса

Глава военной разведки и контрразведки Германии Вильгельм Канарис в своих материалах в сентябре 1941 года утверждал, что советский закон о военнопленных «соответствует основным положениям общего международного права, более того — положениям Женевского соглашения о военнопленных».

В том же докладе Канарис констатировал: «Женевское соглашение о военнопленных не действует между Германией и СССР, поэтому действуют только основные положения общего международного права об обращении с военнопленными. Последние сложились с XVIII столетия в том направлении, что военный плен не является ни местью, ни наказанием, а только мерой предосторожности, единственная цель которой заключается в том, чтобы воспрепятствовать военнопленным в дальнейшем участвовать в войне. Это основное положение развилось в связи с господствующим во всех армиях воззрением, что с военной точки зрения недопустимо убивать или увечить беззащитных».

Начальник военной разведки Германии указывал — никаких правовых оснований для истребления русских военнопленных и жестокого обращения с ними нет. При этом Канарис знал, что происходит в действительности.

«Приказ о комиссарах»

6 июня 1941 года Верховным командованием вермахта была выпущена «Директива об обращении с политическими комиссарами», более известная как «Приказ о комиссарах».

Текст директивы, в частности, гласил: «В борьбе против большевизма не следует рассчитывать на то, что враг будет придерживаться принципов человечности или международного права. В частности, от политических комиссаров всех званий, как непосредственных организаторов сопротивления, нужно ожидать преисполненного ненависти, жестокого и бесчеловечного обращения с нашими пленными. Войска должны помнить следующее:

Щадить в этой борьбе подобные элементы и обращаться с ними в соответствии с нормами международного права неправильно. Эти элементы представляют угрозу для нашей собственной безопасности и для быстрого умиротворения завоеванных областей.

Изобретателями варварских азиатских методов борьбы являются политические комиссары. Поэтому против них нужно со всей строгостью принимать меры немедленно и без всяких разговоров. Поэтому, если они будут захвачены в бою или окажут сопротивление, их, как правило, следует немедленно уничтожать».

По данным немецкого историка Феликса Рёмера, автора книги «Приказ о комиссарах. Вермахт и нацистские преступления на Восточном фронте», расстрелы взятых в плен советских политработников проводились во всех 13 армиях, 44 армейских корпусах и более 90 % дивизий из 150. Полностью подтверждены не менее 4000 расстрелов комиссаров и политруков, взятых в плен в 1941-1942 годах. Рёмер, опираясь на документы, считает, что в действительности казнено было около 10 000 советских политработников, взятых в плен.

«Использование оружия против военнопленных является необходимым»

Комиссарами дело не ограничивалось. Циркуляры немецкого командования, касавшиеся обращения не только с военнопленными, но и с мирным населением, фактически снимали с немцев ответственность за любые действия против советских людей.

Всё это восходило непосредственно к гитлеровской идеологии, рассматривавшей славян как «недочеловеков», число которых должно быть сокращено на десятки миллионов.

В «Правилах обращения с советскими военнопленными в лагерях», датированных 8 сентября 1941 года, говорилось: «При малейшем намеке на неповиновение, должен быть немедленно отдан приказ о безжалостном и энергичном действии. Неподчинение, активное или пассивное сопротивление должны быть немедленно сломлены силой оружия. Каждый, кто при проведении данного приказа не прибегнет к оружию или сделает это недостаточно энергично, подлежит наказанию. В военнопленных, пытающихся бежать, следует открывать огонь немедленно, без предварительного оклика. Никогда не следует делать предупреждающего выстрела. Использование оружия против военнопленных является необходимым и, как правило, законным».

Выводы Нюрнберга

В приговоре Нюрнбергского трибунала говорится: «Обращение с советскими военнопленными характеризовалось особенной бесчеловечностью. Смерть многих из них являлась результатом не только действий отдельных членов охраны или условий жизни в лагерях, доходивших до крайностей. Она являлась результатом систематического плана совершения убийств... Советские военнопленные были лишены необходимой одежды, раненые не получали медицинской помощи, они голодали и во многих случаях были обречены на смерть... Советских военнопленных делали также объектами медицинских опытов, которые проводились самым жестоким и бесчеловечным образом».

И наконец, ключевой вывод Нюрнбергского трибунала: «Довод, выдвигаемый в защиту против обвинения в убийстве и жестоком обращении с советскими военнопленными, заключающийся в том, что СССР не являлся участником Женевской конвенции, является совершенно неосновательным».

Таким образом, те, кто сегодня продолжают тиражировать старый миф, по сути, выступают за пересмотр итогов Нюрнбергского процесса. А куда это ведет, догадаться нетрудно.