Эксперт Лубков: никакие эксперименты по исправлению не стоят безопасности детей
Тело девятилетнего Павла Тифитулина, пропавшего в Санкт-Петербурге 30 января, было обнаружено водолазами в водоеме в Ломоносовском районе Ленинградской области. Подозреваемый в убийстве, 43-летний Петр Жилин, признал вину, сообщив, что утопил мальчика, чтобы скрыть следы преступления. Мотивом, по его словам, стал шантаж со стороны ребенка.
По данным следствия, злоумышленник заманил Павла в автомобиль в Красносельском районе Петербурга и увез. При обыске у задержанного были обнаружены материалы, содержащие детскую порнографию. За этими сухими строчками протокола — невыносимая боль семьи и вопросы, на которые обществу придется искать ответы. Почему это произошло? Можно ли было предотвратить беду? И что должно измениться?
На эти сложные, неудобные, но жизненно важные вопросы для нашей газеты согласился ответить специалист с многолетним опытом работы как с жертвами насилия, так и с осужденными за подобные преступления, Евгений Лубков.
Евгений Лубков — эксперт по контролю и принятию решений под давлением, писатель, профайлер, психолог, эксперт-полиграфолог, кандидат юридических наук, доцент, полковник юстиции.
Цепочка, которую предпочли не заметить
«Когда происходят такие трагедии, принято говорить: не разбирайте, почему это случилось, давайте обсуждать, что делать дальше. Но мы слишком часто избегаем вопроса «почему». А без него подобные истории будут повторяться снова и снова, — начинает разговор Евгений Лубков. — Почти всегда человек, совершивший подобное, не возникает внезапно. За ним, как правило, уже есть цепочка странных, тревожных, социально опасных поступков. Эти сигналы видели окружающие. И слишком часто взрослые предпочитали не вмешиваться, не замечать, не брать на себя ответственность. Именно здесь трагедию чаще всего ещё можно было остановить».
Где были взрослые?
Эксперт ставит второй жесткий вопрос: почему девятилетний ребенок оказался один? «В 9 лет у ребёнка нет сформированного критического мышления. Он доверчив и легко поддаётся внушению, особенно если рядом взрослый, умеющий спокойно и уверенно говорить. В ряде стран за такие ситуации родители несут прямую ответственность. Это может казаться жёстким, «не в нашей традиции», но логика проста: ребёнок этого возраста не способен объективно оценить угрозу».
Лубков обращает внимание на тревожный феномен — равнодушие окружения.
«Почему дети, которым этот человек ранее предлагал на запевке за деньги «провести время», не обратились сразу к взрослым? И здесь важно сказать честно: с высокой долей вероятности взрослые это видели. Видели странного человека, разговаривающего с детьми. Но кто-то спешил. Кто-то убедил себя, что «ничего страшного». Кто-то просто не захотел вмешиваться. Но это — ненормально».
Психолог предлагает простой, но действенный алгоритм: «Если в такой момент остановиться, буквально сказать себе «стоп», внимательно посмотреть на ситуацию и задать простой вопрос — это точно нормально? — ответ становится очевидным. И в этот момент взрослый обязан подойти. Не пройти мимо. Именно такие секунды и решают исход».
Первые часы
Эксперт подчеркивает, что в случаях с пропажей детей решают первые часы, и при малейшей тревоге нужно немедленно действовать.
Отдельно и жестко он высказывается о наказании: «Если человек совершил подобного рода преступление, риск рецидива остаётся крайне высоким. Именно поэтому многие профессионалы сходятся в одной позиции: такие преступления должны наказываться пожизненным лишением свободы без права амнистии, помилования или условного освобождения. Потому что никакие эксперименты «на исправление» не стоят безопасности детей и женщин».
По словам Лубкова, в школах нужны не формальные беседы, а практические занятия, формирующие у ребенка навык действия при опасности. И ключевое — семья. «Мы часто спрашиваем: почему дети не сообщают взрослым о тревожных ситуациях? Потому что в семье нет атмосферы доверия. Ребёнок боится, что его не услышат, осудят или отмахнутся».
В завершение Евгений Лубков приводит страшный, но показательный пример из Костромы, где десятки людей видели, как двое пьяных мужчин несли девочку через весь город, и никто не остановился. «Если мы действительно хотим, чтобы таких трагедий было меньше, нам придётся признать: безопасность детей зависит не только от законов, камер и полиции. Она зависит от нашей осознанности, нашей готовности вмешиваться и того, как мы учим своих детей. Эта ответственность — в том числе и на нас».