Зима продолжалась. Вольер моналов замело снегом. Генрих и Грета чувствовали себя прекрасно. Холод был их родной стихией. Генрих и правда стал еще краше — зимнее оперение сияло на белом снегу, как живая радуга. Генрих уже не так кичился собой. История с детским садом пошла ему на пользу. Он стал больше наблюдать и меньше говорить. Наблюдал за Гретой, которая оказалась невероятно практичной и умной птицей. Она первая находила самые вкусные зерна, знала, где спрятаться от редкого, но пронизывающего ветра, дувшего с Невы. Смотрители подсыпали им свежее сено, и Грета умудрялась строить из него уютные гнездышки даже на открытом пространстве.Однажды утром они обнаружили, что из-за сильного снегопада сетка, отделяющая их от вольера с дятлом, прогнулась, и между прутьями образовалась небольшая, но вполне проходимая для птиц дыра. — Чрезвычайное происшествие! — объявил Генрих. — Нарушены наши границы! Надо немедленно сообщить смотрителям! — Подожди, — сказала Грета. — Давай сначала посмотрим.Она ловко проскочила в дыру и оказалась на территории дятла. Там всё было немного иначе: больше деревьев, старых пней и коряг. Генрих, поколебавшись, последовал за ней. Он двигался не так грациозно, как Грета. Ему приходилось протискиваться между корягами, и несколько раз он застревал, вызывая тихое хихиканье Греты.Дятел спал, уткнувшись клювом под крыло. Рядом с его домиком лежала большая коллекция шишек. — Тревога! — закричал Генрих, наконец, выбравшись из-под коряги.Дятел вздрогнул и едва не свалился со своей жердочки. — Что? Кто? А, это вы. Как вы прошли? Он увидел дыру в сетке: — О-хо-хо. Просело. Значит, граница открыта. Дипломатический визит? — Нарушение периметра! — настаивал Генрих.— Успокойся, аристократ, — проворчала Хаарчаана с другой стороны. — Никто никуда не денется. Сейчас Тамара Ивановна придет и всё починит. А пока — культурный обмен. Дятел оживился. — Верно! Покажите мне, пожалуйста, как вы живете!И вот странная компания — пестрый дятел, переливающийся монал и его скромная супруга — стали исследовать вольеры друг друга. Генрих, к своему удивлению, обнаружил, что у дятла невероятно уютное дупло с запасом шишек и сушеных ягод. А дятел восхищался каменным выступом в вольере моналов — идеальное место для наблюдения за окрестностями.— Знаете, — философски заметил дятел, сидя на любимом камне Генриха, — мы все тут немного не на своем месте. Я — лесной житель, вы — горные, Хаарчаана — из Арктики. Но здесь мы все вместе. И как-то уживаемся.— Мы здесь создаем свой микроклимат, — из своего бассейна прокомментировала Хаарчаана. — Зоопарк — это такая модель мира в миниатюре. Все разные, всем тесно, но если не драться и не кричать по утрам, то жить можно.Генрих слушал и молчал. Он смотрел на Грету, которая деликатно пробовала зернышки из соседской кормушки, на дятла, который с важным видом демонстрировал свою коллекцию шишек, на огромную белую медведицу за стеклом. И чувствовал странное тепло в груди. Возможно, это было чувство принадлежности. Не к высотным скалам Гималаев, а к этому маленькому заснеженному миру Ленинградского зоопарка.Дыру, конечно, починили. Тамара Ивановна, обнаружив межвидовое общение, только покачала головой и улыбнулась: — Ах вы, путешественники мои! Но границы вольеров после этого стали условностью. Генрих, Грета и дятел теперь постоянно переговаривались через сетку. Даже Хаарчаана иногда вступала в их беседу, обычно ворча что-то о пользе тишины, но явно получая удовольствие от этой пернатой компании.Генрих изменился. Он все так же величественно расхаживал по вольеру и блистал перед посетителями, но теперь он иногда подталкивал вперед себя, поближе к стеклу, Грету и как бы невзначай говорил: — Обратите внимание и на мою супругу. Ее скромный наряд — образец элегантности и практичности. Без таких, как она, наш род давно бы прекратился. Грета от смущения пыталась закопаться в снег, но в глазах её светилась радость.Однажды к ним снова пришла та экскурсия из детского сада. Тот самый мальчишка сразу бросился к стеклу. — Смотрите, это тот самый павлин без хвоста! — громко крикнул он.Генрих не стал ни клекотать, ни падать в обморок. Он важно подошел к стеклу, посмотрел на мальчика, потом на Грету, которая, как ни в чем не бывало, копала лапкой снег в поисках зерен. Затем повернулся к мальчику боком, демонстрируя всю свою металлическую роскошь, медленно расправил крылья, а потом… указал клювом на Грету.— Ваня, это гималайские моналы, — тихо, но четко сказала воспитательница, подготовившись к визиту. — Самец очень красивый, а самочка скромная. Она такая неяркая, чтобы хищники не нашли её, когда она высиживает яйца в гнезде. Они приехали к нам из Московского зоопарка. А вообще они живут в самых высоких горах в мире. Гималайские моналы могут жить в холоде и на большой высоте. Они — не павлины. Они — другие. Особенные.Мальчик Ваня притих. Он смотрел то на сияющего Генриха, то на неприметную Грету. — А она… она тоже красивая, — негромко сказал он. — Она как… как умная мышка в той сказке, которую вы нам вчера читали.Грета подняла голову и посмотрела на мальчика. Всем показалось, что она улыбнулась. А Генрих это твердо знал. Когда экскурсия ушла, Генрих подошел к Грете. — Ты слышала? Он назвал тебя красивой. И умной. — Он просто ребенок, — смутилась Грета. — Тук-тук. Дети всегда говорят правду, — с другой стороны сетки прокомментировал дятел. — Ты, Грета, — стержень, а Генрих — украшение. Вместе вы — идеальная пара. Хаарчаана громко хлюпнула носом, ныряя в бассейн, и это прозвучало как одобрение.Наступил вечер. В зоопарке зажглись фонари, отбрасывая на снег теплые круги света. Вольер моналов погрузился в уютный полумрак. Грета устроилась в импровизированном гнездышке под скалой. Генрих уселся рядом, прикрыв ее своим сияющим крылом. — Знаешь, Грета, — тихо сказал он. — Я думал, что мы с тобой приехали сюда, чтобы всех поразить. Показать наше превосходство.— А что оказалось? — спросила она, уже засыпая. — А оказалось, что мы приехали сюда, чтобы найти свой дом и своих новых друзей. И ещё понять, что моя самая большая удача — это не мое оперение, а ты — моя любимая Грета. Грета что-то пробормотала ему в ответ. Что-то очень теплое и нежное.За стеклом из просторного вольера тихо падал снег — крупный, петербургский, не гималайский. Но для двух птиц с далеких гор он был теперь самым правильным и самым красивым снегом на свете. Потому что теперь это был их снег, их зима и их история, которая только начиналась.История яркого, чуть надменного, но быстро поумневшего Генриха. И скромной, умной Греты, в чьих буро-серых перьях скрывается огромная сила, способная постоять за честь своего гордого супруга. Потому что зоопарк — это не просто клетки и вольеры. Это огромный мир в миниатюре, где среди снега и камней появляется самая неожиданная дружба. И где даже гималайский аристократ может научиться тому, что истинное величие заключается в умении быть собой и ценить тех, кто находится рядом....
Эту статью описывают теги: монал,
зоопарк,
сказка
